Арлекин

но еще не добавили специи, чтобы подать на стол. Я ощущала его желание. Я знала, что он слишком долго ждал. Такое большое желание, такая мощная сила, которую так долго игнорировали. Он был блюдом в ожидании, когда его съедят. Последняя мысль не была моей. Мы привалились к стене за дверью. Неожиданность того, что он упал на меня, врезавшуюся в стену, заставила меня вскрикнуть. Он наклонился ко мне своим весом, и даже через одежду я чувствовала его, готового и твердого. Я застонала прямо в его рот, такой нетерпеливый, чтобы говорить.
Рафаэль оторвался от моих губ. Одной рукой он развернул мое лицо к себе, чтобы заглянуть в него, заглянуть в мои глаза.
–Твои глаза, — прошептал он, — они будто синий огонь.
Синий, но мои глаза коричневые. Тогда я поняла, что это сила Жан-Клода в моих глазах. Он заполнил мой разум, так же, как заполнил мои глаза. Говорили мои губы, но слова принадлежали Жан-Клоду:
–Огонь, что горит лишь для тебя, Рафаэль, только для тебя.
На тот момент это была правда. Мы хотели только Рафаэля, только его. Я почувствовала, как он провалился в наши глаза. Был момент, когда он заколебался, его рука попыталась нащупать стену за моей спиной. Он смотрел в наши глаза, но его лицо не стало пустым, как бывает обычно с жертвами вампиров, ждущими приказа, его лицо заполнилось желанием: месяцы, годы отказов, они отозвались и в его руках, когда он сорвал с меня майку. Его рот вобрал мою грудь, резко, глубоко в себя, так, что ему пришлось отодвинуться, борясь с нашей силой. Маленькая часть его боялась, что он может причинить боль. Мы рассмеялись, помесь смеха Жан-Клода и моего, так что на мгновение, мой смех пополз по коже Рафаэля, заставив его вздрогнуть. Я укусила его в шею, резко и остро, заполнив свой рот этой смуглой плотью. Он собрал в кулак мои волосы и оторвал меня от себя. Укус кровоточил. Он вдавил свой рот в мой настолько сильно, что наши зубы стукнулись друг о друга. Он целовал меня губами и языком, пока не почувствовал вкус собственной крови у меня во рту.
Он разорвал мои джинсы по швам. Мое тело дернулось под его силой. Внезапность звука рвущейся ткани заставила меня застонать. Он сорвал мои трусики, и это тоже вырвало из меня стон. Я развернулась к нему, но все, до чего я смогла дотянуться, была ткань. Его твердая, нетерпеливая плоть была все еще в недосягаемости.
Я закричала от обиды, и он одной рукой завозился со своим ремнем. Он тихонько ругался к тому моменту, как ему удалось снять ремень и расстегнуть штаны. Но я была слишком возбуждена, чтобы помочь ему расстегнуть молнию.
–Приподнимись ко мне, — попросил он сдавленным от желания голосом.
Я успела выдавить из себя «что?» прежде, чем он показал мне, чего он хотел. Он переместил меня немного выше по своему телу. Я воспользовалась своими руками и его широкими плечами, чтобы подтянуться еще выше. Я обернула ноги вокруг него, так что я больше не мешала ему расстегнуть молнию, хоть ему и пришлось делать это вслепую, ощущая под руками мой голый зад, пока пытался освободиться от штанов. Он издал звук, наполовину крик, наполовину стон. Мне показалось, что это было что-то вроде «пожалуйста», но я не была уверена.
Конец его потерся о мое обнаженное тело, и я позволила себе приподняться, чтобы ему было проще войти. Это был не самый удачный угол для первого раза, мы ведь еще не знали друг друга, к тому же еще и не все видели. Он издал легкий стон, когда его головка скользнула в меня. Я задрожала вдоль поверхности его тела. Задрожала, пока он проталкивался в меня. Он заколебался в самой середине этого первого толчка, пока большая часть его все еще была вне меня. его тело дрожало, его руки опирались о стену, и наконец он опять обнял меня одной рукой. Его глаза закрылись, пока он вел своей рукой вдоль моей голой спины. Он прошептал сквозь зубы:
–Такая напряженная, такая влажная, я не выдержу долго.
Обычно лучше было бы подольше, но сейчас я знала, что нам нужно питаться. Жан-Клод шепнул мне это, нам была нужна энергия. Он был нужен нам, чтобы отдать нам себя всего.
–Трахни меня, — сказала я и вдвинула его в себя, поняв, что он гораздо больше, чем я думала. Когда я впустила его до конца, такого твердого и напряженного, настала моя очередь прикрыть глаза и задрожать. Моя очередь шептать:
–Трахни меня, корми меня, трахай и корми, Рафаэль!
С каждым словом я поднималась и опускалась на нем, вводила и выводила его. Угол был не очень удачным, чтобы мне было удобно, но в последний момент он взял в свои руки мою задницу и вжал все мое тело в стену резким, сильным движением. Он входил в меня много раз, проталкиваясь сквозь меня, в самую глубь. Это было как раз то, чего мне хотелось.
Я хотела, чтобы он взял меня, окатил