Арлекин

коленях, своим телом. Мой удар настиг их, заставив рухнуть на пол возле тумбы. Лампа упала и разбилась. Следом полетели блокнот и телефон. Я прочитала название гостиницы на обложке блокнота. Я знала, где они были. Они упали кучей и больше не двигались. Моя последняя мысль в сознании была «ОТЛИЧНО»

Боль, боль, боль… и сноп искр у меня под веками. Голоса:
–Я чувствую пульс.
–Анита, Анита, ты меня слышишь?
Я хотела сказать ДА, но не могла вспомнить, где у меня рот и как им пользоваться. Темнота, снова темнота, и вспышка боли в ней. Я вернулась в свое тело, бьющееся в конвульсиях. Вокруг были люди. Я должна была вспомнить одну из них, вспомнить то, кем она была, ведь я знала это. Моя грудь болела. Я чувствовала запах гари, что-то горело. Я заметила две узкие полоски у себя на груди, какие раньше уже видела. Тут я поняла, что горю я. Эта мысль мне ничего не дала. Я не боялась, я даже не взволновалась. Все казалось мне нереальным. Даже боль в груди исчезла. Мир поплыл серой ватой по краям. Кто-то дал мне пощечину. Мир снова вернулся. Я моргала, глядя в лицо женщины, которую я знала, но не могла вспомнить. Она выкрикивала мое имя:
–Анита, Анита, вернись к нам, проклятье!
Все снова начало расплываться. Серый туман поглощал все вокруг. Кто-то ударил меня снова. Я опять заморгала все в то же женское лицо.
–Не смей умирать у меня на руках!
Она ударила меня снова, и мир перестал сереть.
Теперь я ее узнала. Доктор Лилиан. Я попыталась сказать «прекратите меня бить», но я не могла вспомнить, как произносятся слова. Я приложила все усилия и нахмурилась.
Чей-то еще голос сказал:
–Она стабильна.
Лилиан улыбнулась мне.
–Ты единственная дышишь из вас троих. Если ты продолжишь дышать, они не умрут.
Я не поняла, что она хочет этим сказать. Я хотела спросить «Кто не умрет?» Но тут что-то холодное потекло по моим венам. Я уже чувствовала что-то подобное, и последнее, что я успела подумать, прежде чем тьма поглотила меня, это зачем Лилиан дала мне морфий?
Я спала, или не спала. Но если это были Небеса, то было чертовски страшно, а если ад, то недостаточно страшно. Я была окружена людьми в ярких платьях, которые носили за столетия до моего рождения. Когда пара повернулась ко мне, и они были в масках. Все носили белые маски Арлекина. Я отступила назад от танцовщиц и обнаружила, что одета в серебристо-белое платье, которое было слишком пышным, чтобы выглядеть изящно, и слишком тесным, чтобы позволить мне свободно дышать. Одна из пар ударила меня, и мое сердце скакнуло к горлу. Моя грудь сдавливалась изнутри, будто огромный кулак сжимался во мне. Я упала на колени, и танцовщицы закружились вокруг меня, задевая меня подолами своих юбок. Их платья цеплялись за меня, поскольку они кружили слишком близко ко мне.
Мурлычущее контральто Бель Морте прорезало сон:
–Вы умираете, ma petite.
Подол темно-красного платья коснулся моих рук. Она встала на колени возле меня. Она была все той же красавицей-брюнеткой, которая однажды завоевала всю Европу. Все ее темные волосы были собраны в затейливую прическу, обнажая бледность ее шеи, которую мы так любили. МЫ… я попыталась прочувствовать остальных, но том месте, где всегда ощущался Жан-Клод, была пустота, это было просто ужасно.
Она наклонилась ко мне, потому что я лежала на полу.
–Он почти ушел, наш Жан-Клод, — сказала она. Ее янтарно-карие глаза не выдавали волнения. Она просто сделала замечание. — Почему ты не просишь моей помощи, ma petite?
Я хотела было сказать «А почему ты сама нам не поможешь?», но мне не хватило воздуха, чтобы вообще говорить. Спиной я чувствовала жесткость корсета, от которого я задыхалась, как рыба, выброшенная из воды на берег, чтобы дождаться смерти.
–О, — сказала она, и сон изменился по ее желанию. Мы были в спальне, на ее огромной кровати под балдахином. Она стояла на коленях надо мной с огромным ножом в руках. Мир начал сереть. Я не испытывала страха.
Мое тело дернулось, корсет разошелся, и внезапно я смогла дышать. Моя грудь все так же болела, и я дышала не глубоко, но я дышала. Я посмотрела вниз и увидела, что она вспорола корсет от самого лифа, так что обнажилась полоска голой кожи от шеи до самой талии. Она положила нож себе на колени и развела корсет еще шире, будто хотела снять с меня платье, но не стала, она вернулась в ту позу, нависая надо мной в своем красном-красном платье. Ее кожа светилась на фоне этой темно-красной ткани.
–То, что случается в моих видениях, достаточно реально, ma petite. Корсет здесь затруднил твое дыхание там. А