открылась, Лола быстренько проскочила внутрь и исчезла, а открывшая дверь тетка самого простого вида зорким глазом заметила Маркиза, поглядела на него строго и захлопнула дверь перед носом. На стук в окно она выглянула и, сделав сердитое лицо, махнула рукой куда-то вбок.
Ясно было только одно: Лола пришла вовсе не к хахалю. Ее торопливость и озабоченный вид говорили о том, что пришла она в этот дом по делу.
«Что же это за место? — полюбопытствовал Маркиз. — Бордель, что ли?»
Он обошел дом снаружи, для этого понадобилось вернуться на ту же улицу, где его высадили из машины, потом пройти по ней направо два квартала, потом свернуть налево по маленькому переулочку, который упирался в проспект, и снова повернуть налево.
Маркиз вычислил нужный дом и все понял. Парадный подъезд под аркой был красиво освещен разноцветными фонариками.
«Театр Трубадур»», — было написано на вывеске. Стало быть, Лола так спешила не в бордель, а в театр. Ну один черт!
Значит, она прошла в театр со служебного входа. Спектакль начинается в девятнадцать тридцать. А сейчас, Маркиз взглянул на часы — девятнадцать пятнадцать. Маловероятно, чтобы Лола так торопилась в театр просто поглядеть пьесу. Нет, эта дрянь играет в театре, она, видите ли, актриса! И как он раньше не догадался, наблюдая за ее перевоплощениями? У девчонки определенно способности. Непонятно только, зачем смешивать жанры. Либо уж ты актриса, либо — мошенница. Каждый должен заниматься только своим делом. А иначе получается дилетантство.
Он поглядел на афишу — сегодня шла пьеса Гольдони. И фотография, изображающая, надо полагать, сцену из спектакля: Лола в объятиях какого-то длинноволосого хмыря.
И подпись: Ольга Чижова, Юрий Заплатан.
Ольга, значит, Чижова. И вовсе не Лолита Писаренко. Имена на все случаи жизни. Дико разозлившись на весь свет и на себя в первую очередь, Маркиз купил билет и пошел смотреть пьесу.
Театрик был маленький, но все там было по-настоящему: и фойе, и буфет, и зал с бархатным занавесом.
Зрители, как ни странно, в зале были, и даже свободные места не зияли, как дыры в заборе.
Текст пьесы был остроумен, актеры молодые и подвижные, пели по ходу дела приятными голосами и танцевали умело, а самое главное — Лола была потрясающе хорошенькой в напудренном паричке и с тонко затянутой талией. В другое время Маркиз получил бы большое удовольствие от пьесы.
Но только не сегодня. Сегодня он скрипел зубами и поносил Лолу чуть не вслух, а также проклинал тот день, когда вообще решил зайти в кафе «Синий попугай» и встретил там Лолу. Казалось бы, чего проще, взять и уйти прямо сейчас. У него огромные неприятности, и если он не поторопится, то может быть поздно Ладно, дадим девчонке последний шанс. В антракте Маркиз незаметно шагнул за сцену, а там схватил какую-то деталь декорации и пошел по узкому коридору с деловым видом. Какой-то толстый потный мужик вышел из маленькой дверцы, продолжая говорить что-то, и Маркизу показалось, что он слышит голос Лолы.
Толстяк удалился, шумно дыша и отфыркиваясь, как морж. Маркиз тихонько приоткрыл дверцу. Так и есть, эта идиотка сидела перед зеркалом и накладывала грим. Напудренного паричка на ней уже не было, темные волосы затянуты гладко, чтобы не мешали.
Маркиз одним прыжком подобрался к ней сзади и схватил за плечи.
— Ax! — вскрикнула Лола, то есть теперь это была не Лола, а Ольга.
Она глядела на него в испуге, грудь, едва прикрытая шелковым кимоно, бурно вздымалась. Такая эффектная женщина, многообещающая молодая актриса…
— Как ты меня напугал! — Ольга взмахнула ресницами и прижала руку к сердцу.
— Еще в обморок упади! — фыркнул Маркиз. — Тоже мне — артистка погорелого театра!
— Я думала, ты уже в бегах, — спокойно сказала Ольга и отвернулась.
— Ты соображаешь, что делаешь? — прошипел Маркиз, оглянувшись на дверь. — Тебя ищут, а ты.., выставляешься на всеобщее обозрение!
— Не преувеличивай, — усмехнулась Ольга, — театр маленький, зрителей человек пятьдесят всего. Я же сказала, что не могу с тобой поехать.
— По-моему, ты так и не поняла, чем рискуешь, — взяв себя в руки, начал Леонид, — девочка, это уже не шутки, это очень серьезно.
— Я все понимаю, — перебила его Ольга, — но уехать не могу. Уйти из театра в начале сезона! И это теперь, когда наконец у меня появились две главные роли!
— Да зачем тебе все это надо? — Маркиз махнул рукой. — Театр этот задрипанный…
— А затем, что, в отличие от тебя, я занималась мошенничеством и воровством вовсе не из любви к искусству, — вспыхнула Ольга. — Просто деньги очень нужны. Ты представляешь, сколько мы тут, в театре, зарабатываем? Мне пришлось бы покупать
