день надо, даже карманников! Бить их, сволочь, большого ума не нужно! Убил бы я тебя, гада, да у меня правило — на мокрые дела не иду!
Башлык от каждого удара хрипло вскрикивал и пытался подняться на четвереньки.
— Сдурел, сволочь! — прохрипел он, когда Маркиз сделал передышку. — Крыша, что ли, у тебя поехала? Ты что, блин, на чужой территории хозяйничаешь! Я здесь всем плачу — и ментам, и начальству! Я только шепну, тебя замочат и в кислоту кинут — следа не останется!
— Ты еще и пугать меня вздумал? — разозлился Маркиз и так ударил Башлыка, что тот отключился.
— Атас! — крикнул вдруг Мишка Клоп. — Тикаем!
Маркиз оглянулся. Тяжело пыхтя и топая пудовыми башмаками, к ним бежали двое милиционеров.
— Тикаем!
Маркиз и сам понимал, что пора смываться.
Мишка побежал вдоль терминала, свернул за угол. Маркиз бросился за ним, понимая, что беспризорник знает здесь все ходы. За поворотом Мишка огляделся, откинул спрятанный в траве люк и скрылся под землей. Не раздумывая, Маркиз нырнул следом.
Вниз вела узкая металлическая лесенка.
Леня спустился на несколько ступеней, опустил за собой крышку люка и, стараясь не греметь, полез дальше.
Внизу его дожидался беспризорник.
— Классно ты Башлыка отметелил! — заявил тот в полном восторге. — Ну я повеселился! Пацанам расскажу — тоже обхохочутся!
— Ты-то как — живой? — сочувственно посмотрел Маркиз на мальчишку. — Он тебя тоже неслабо отделал!
— Ничего, я привычный, — отмахнулся Мишка. — Да он не очень бил, больше для того, чтобы напугать. Ему убивать меня ни к чему, я ведь на него работаю. А вот за тобой он теперь будет гоняться и ментов накачает, которые у него купленные, так что тебе лучше отсюда сваливать.
— Это мы разберемся, — спокойно ответил Маркиз. — Ты мне лучше покажи здешние ходы.
Так получилось, что Леня Маркиз под руководством опытного проводника познакомился с лабиринтом вентиляционных каналов, которые, как кротовые норы, источили всю почву под аэропортом.
Конечно, нельзя было сказать, что он досконально изучил все это подземелье, — Мишка Клоп с важным видом заявил ему после экскурсии, что и сам он знает меньше половины проходов, но для того плана, который начал постепенно складываться в голове у Маркиза, того, что он узнал, было достаточно.
На идею будущей операции Леню натолкнуло детское воспоминание. Он помнил, как в цирке, куда водили его родители, был поражен хитрой штукой, которую показывал лысый фокусник в длинном блестящем пиджаке.
Фокусник дал всем зрителям рассмотреть большую коробку, раскрыл ее со всех сторон, чтобы было видно, что коробка пуста. Потом он запихнул в эту коробку кролика — кролик был белый и очень недовольный, пытался вырваться, очень не хотел залезать в пыльную темную коробку. Фокусник закрыл коробку с кроликом, снова открыл ее — но в коробке никакого кролика уже не было.
Маленький Леня был поражен и долго приставал к отцу, требовал, чтобы тот сказал ему, куда пропал кролик.
Позже Лене подарили набор «юный фокусник», и он разобрался с тем фокусом, узнал, что у коробки были двойные стенки, но детское изумление так и не прошло.
Еще позже, гораздо позже, уже когда Леня стал удачливым мошенником по кличке Маркиз, он понял, что главная хитрость его профессии, как и профессии фокусника, — отвлечь внимание зрителя второстепенными деталями вроде блестящего пиджака или красивой ассистентки, чтобы тот пропустил момент исчезновения кролика.
Но теперь Маркиз вспомнил не просто тот давний поход в цирк и лысого фокусника, он вспомнил именно фокус с кроликом и пустой коробкой. Весь зал видел, как кролика засунули в эту коробку. Никому и в голову не пришло бы усомниться в том, что он там сидит. А все дело — в двойных стенках. Или в двойном дне.
Леня еще раз прошелся по подземным коридорам и нашел то место, которое понадобится ему в день операции. Теперь дело было за коробкой для кролика, за коробкой с двойным дном.
Маркиз связался с молодым угонщиком по кличке Ухо. Ухо был широко известен в узких кругах тем, что мог угнать любую машину. Какую угодно и у кого надо. Только пальцем покажи. Маркиз неоднократно пользовался его услугами, когда ему нужна была для очередной аферы какая-нибудь особенная тачка — будь то «ягуар» последней модели, коллекционная дореволюционная «испано-сюиза» или микроавтобус «скорой ветеринарной помощи».
Услышав, что понадобилось Маркизу на этот раз, Ухо надулся, покраснел и засопел.
— Что — невозможно? — участливо спросил Маркиз.
Это решило вопрос. Слово «невозможно» Ухо не переносил.
— Сделаю, — сказал он, еще немного посопев, и через двадцать четыре часа, войдя
