мешковины, — видимо, символ заведения. За ней на картоне была нарисована очень комфортабельная будка — с телевизионной антенной и кружевными занавесочками на окнах.
Медленно и бесшумно Маркиз пошел по коридору, оглядываясь по сторонам.
Стены, сложенные из красного кирпича, неоштукатуренные и некрашеные, были увешаны картинами художников-авангардистов.
От ярких цветных пятен зарябило в глазах.
Прошел через сводчатое помещение — стулья составлены на столах ножками кверху. В зале еще пахло табачным дымом. Еще один такой же зал, поменьше. Боковая дверь вела в помещение кухни. Маркиз заглянул туда. Весь персонал, должно быть, уже разошелся по домам, здесь, как и в других комнатах, горел только дежурный свет. Всюду было тихо. Судя по всему, в кафе не было ни одного человека. Леня засомневался, не ошибся ли он. Может быть, Лола вовсе не имела в виду эту «Собачью будку»…
Выйдя из кухни, Маркиз заглянул еще в одну дверь, позади эстрады, на которой сиротливо лежала электрогитара. За ней был узкий, темный коридорчик. В конце этого коридора на маленькой, низкой дверке висела табличка с черепом и скрещенными костями. Что это — помещение электрощитовой?
Маркиз вспомнил телефонный разговор с Лолой. «Собака на сене», «Бедный Йорик»…
Эти слова сначала показались ему бессмыслицей. Но Лола раньше никогда не говорила и не делала ничего бессмысленного. Если собака на сене привела его в это кафе, то, может быть, «Бедный Йорик» — намек на дверь с черепом и костями, ведь шекспировский могильщик произносит свой знаменитый монолог с черепом бедного Йорика в руке?
Маркиз уверился, что он на правильном пути.
Если Лолу держат за этой дверью, при ней наверняка находится охранник. Дверь расположена так удачно для этого охранника — или так неудачно для Маркиза, что за ней, когда она открывается, невозможно спрятаться, то есть охранник, открыв ее, хорошо видит весь коридор.
Маркиз осмотрелся в поисках подходящего реквизита и увидел на эстраде кафе необходимый атрибут безголосого певца — стойку с микрофоном. Подставка этого микрофона представляла собой замечательный тяжелый металлический диск. Порывшись в своем любимом наборе «юного афериста», он нашел все необходимое и, бесшумно подобравшись к двери с черепом, принялся .конструировать устройство под названием «Сюрприз для Санта-Клауса». Главной его задачей при этом было не шуметь, чтобы не привлечь внимания охранника раньше времени.
Закончив монтаж своего агрегата, Маркиз отошел за угол, держа в руке длинный шнур, который в прежней жизни служил проводом от электрогитары. Спрятавшись, он потянул за шнур и отпустил, при этом привязанная к шнуру колотушка, сделанная из ножки от стула, громко ударила в дверь.
Повторив эту операцию несколько раз, он затих.
— Эй! Это ты, что ли, Толька? — закричал голос из-за двери. — Чего тебе?
Маркиз снова постучал в дверь своей дистанционной колотушкой.
— Ну чего тебе надо? — В двери скрипнул ключ, и она приоткрылась самую малость — только чтобы можно было выглянуть в коридор. Действительно, в образовавшейся щели показалась небритая физиономия с очень светлыми всклокоченными волосами. — Толька! Ты, что ли, ломишься? — спросил блондин.
Ответа, естественно, не последовало. Более того, в коридоре никого не было.
Но тут блондин услышал сбоку за дверью странные звуки: «Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!»
За дверью было слишком мало места для человека, и охранником овладело любопытство. Он открыл дверь пошире и заглянул за нее, чтобы рассмотреть источник странных звуков. Видимо, он не успел понять, что этот стук издает желтый заводной цыпленок, крутившийся по полу, склевывая воображаемые зерна. В тот момент, когда блондин шире открыл дверь, он тем самым нарушил устойчивость собранной Маркизом конструкции, и закрепленный над дверью металлический диск от стойки микрофона рухнул ему на голову.
Глухо ухнув, как разочарованный филин, блондин свалился под символической табличкой с черепом и скрещенными костями. Маркиз подбежал к двери, мимоходом проверил пульс у поверженного врага, убедился, что тот жив, и, перешагнув через его бесчувственное тело, проскользнул в дверь с «Бедным Йориком».
За дверью находилась не электрощитовая, как можно было подумать, а маленькая комнатушка вроде кладовки или чуланчика. Посредине этой клетушки стоял трехногий табурет, на котором, должно быть, сидел охранник, а в углу на свернутом одеяле, поджав ноги, скорчилась Лола, или Ольга — неизвестно, кем она сейчас себя чувствовала.
Вид у нее был неважный: театральный костюм, в котором ее похитили, кое-где порвался и был изрядно помят, кружевной воротничок
