«Астра-1»

до них. Если он получит их, он приведет первоначальный план в действие, а сам, отомстив, под шумок исчезнет. Всех остальных он бросит. Они пойдут на верную смерть, сбитые с толку.
– То есть, в целом, получается, что Зимин и Штрасс неверно истолковали действия друг друга, посчитав их за предательство?
– В общем-то, да.
– А подполковник Шевченко, действуя из тени, спутал им все планы, при этом находясь вне подозрений?
– Верно. Он вовремя все понял. Цель Штрасса и остальных вовсе не освобождение правительства страны от несуществующего врага, а лишь создание ширмы, под завесой которой, можно незаметно прихватить секретные разработки и слинять за границу, а уже там – продать разработки. Каждый из них понимал, что власть, даже если и удастся заполучить, удержать уж точно не получится. Не здесь, не в Советском Союзе.
– Вот оно как. Интересно, интересно. Но… Я думаю, первоначальный план ещё можно привести в действие, правда, лишь только в том случае, если удастся открыть гермоворота. Технику ведь можно вывезти только через них. Так?
– Нет, не только. Недостроенный ракетный комплекс, на поверхности, тоже имеет грузовую платформу. Технику можно вывести и через него.
– Нет, нельзя. Мы не видели никаких платформ. Но даже если она и есть… Там, по пути, находится аварийный метромост. Так вот он практически уничтожен. Наверное, при побеге, Штрасс взорвал и его. Теперь, ничего тяжелее четырех человек по нему не пройдет. Да и починить его вряд ли возможно. А сам комплекс давным-давно обесточен. И двери, что заблокированы паровой машиной… Нет, оттуда никак.  Полковник обо всем этом знает?
– Хм… Думаю, да. Ведь его разведчики как-то проникали даже на сам полигон. И дальше, до насосной станции.
– А зачем?
– Чтобы закопать этот источник. Разведать все пути. Но тщетно. Германов, конечно, придумал сыворотку, которая блокирует опасное воздействие на мозг. Но как выяснилось, такой результат дался тяжелой ценой – составляющие сыворотки губительны для человеческого организма ещё больше, чем само возмущение. Последние годы, перед тем как меня заперли здесь, туда больше никто не ходил. Возможно Германов, спустя столько лет и придумал что-то лучше, но я сильно сомневаюсь.
– Не знаю. Он тестировал на мне какой-то экспериментальный препарат. Но, судя по его реакции – не очень успешно.
– Я не удивлена. У него было много неудач. А те люди, которым была введена его сыворотка, во время бойни… Погибали позднее в страшных мучениях.
Она начала повторяться. Разумеется, такое долгое пребывание в столь ужасных условиях оставило жирный след на ее психике. Но не на памяти. Ее память – как уникальный суперкомпьютер. У нее было много времени над всем подумать.
– Елена, как нам отсюда выбраться? – Дмитрий, все это время с интересом слушавший наш разговор, решил сменить тему.
– Выбраться? – немного удивилась она. – А зачем?
– Хотя бы затем, что нам здесь не место. Мы здесь совершенно чужие.
– Понятно,– вздохнула она. – Вам не меня нужно об этом спрашивать.
– А кого? Не Зимина же.
– Наш дезертир знает, как это сделать. Потому, что сам пытался отсюда сбежать. Но тогда, по совсем другим причинам.
– Он, что ли? – Андрей махнул рукой в сторону худощавого солдата.
– Да, он.
– Эй! Падший воин! – Андрюха бесцеремонно растолкал бывшего военного, спавшего в грузовом отсеке. – Отделение, подъем!
– Какого лешего надо? – недовольно пробурчал тот, с трудом разлепив глаза.
– Спать потом будем. Дело есть. Знаешь, как отсюда можно выбраться на поверхность?
– Чего? А! Ну, да. Знал. Лет десять назад.
– Покажешь?
– А зачем это мне? – спросил он.
– Хотя бы затем, что мы твою шкуру вытащили из клетки.
– Не поспоришь, что уж там. Ладно, расскажу. Но, учтите, Зимин не допустит вашего побега. Скорее всего, по его приказу гермоворота уже хорошо защищены. Там уже дежурит один из его цепных псов.
– Так и есть. Мы видели. А что за цепные псы?
– Офицеры из его личной охраны. У него их целое подразделение. Хорошо обученные, преданные, готовые идти за ним куда угодно и выполнять любые приказы.
– Любые?
– Абсолютно! Если, хотя я понятия не имею как, вы и прорветесь через охрану, вам необходимо будет открыть гермоворота. Без кода – ничего не выйдет. Сломан ли замок или нет, как и насколько возможно его починить, я не знаю…
– А что после гермоворот?
– Около десяти километров путей. А в конце – последний аванпост.
– И что там?
– Не знаю. Никто не знает. С самого начала существования «Астры» и до закрытия гермоворот, на поверхность никто не смог выйти.