«Астра-1»

Ударом ноги парень согнул защитную пластину, отогнул ее в сторону. Выхватив пистолет, он двумя выстрелами отстрелил оба крепления. С хорошо видимым усилием, он втащил бак внутрь.
– Ты чего творишь? – крикнул Павел, вытаращив глаза, не понимая, что происходит.
– Шкуры наши спасаю! – махнул рукой Дима, а затем знаками попросил у Андрюхи шашку динамита.
Куском проволоки он примотал шашку к ручке бака, а затем, оторвав часть бикфордова шнура, поджег его от летевших снизу искр – шнур вспыхнул мгновенно.
– Помоги! – крикнул он мне.
Ухватив бак, мы изловчились и швырнули его прямо под колеса догоняющей дрезины.
Тот, тяжело ударившись о правый рельс, отскочил прямо под переднюю штангу боевой дрезины, да там и застрял.
– Получайте! Черти! – крикнул Дмитрий.
Угодивший под дрезину бак, с лязгом дребезжал где-то между штангой и мощным бампером. В дрезине поняли – что-то не так. Люк открылся и оттуда высунулся полковник Зимин.
– Эй! Вы что, всерьез думаете уйти безнаказанными? – заорал он. – Вот я вас!
Разумеется, в таком грохоте его никто не услышал. И ответа полковник тоже не дождался.
Дмитрий потянулся за “Макаровым”, но Зимин его опередил.
Раздался выстрел и Дмитрий, вскрикнув, выронил пистолет. Его тело мешком повалилось за борт.
В тот же момент обе дрезины содрогнулись. Бак с топливом рванул так, что вырвавшееся из-под колес пламя и сноп искр на мгновение превратили бронированный транспорт в адскую, пышущую огнем колесницу. Передняя часть подпрыгнула, но, почти сразу же встала обратно, продолжив движение, при этом ощутимо сбросив скорость.
– На, получи, тварь! – радостно вскрикнул Андрюха.
Вспыхнувшее топливо объяло всю нижнюю и левую часть транспорта. Из внутренности дрезины, несмотря на грохот, послышались истошные крики и вопли. Из смотровых отверстий вырвалось пламя, повалил густой дым.
– Димка! – я едва успел ухватить его за левую руку. Если бы не успел, парень вывалился бы наружу, прямо под колеса.
Он был ранен. Правое плечо было окровавлено, но куда попала пуля, сложно было судить. Тем более в такой экстремальной обстановке.
Вместе с Пашей, мы кое-как втащили его обратно. С трудом уложив парня на уцелевшую часть настила, мы увидели, как из открытого верхнего люка горящей дрезины, повалили клубы густого белого дыма. А затем оттуда показался Зимин. Его злобная морда была перекошена от бешенства. Отчетливо различались обширные ожоги на лице. Он, крича, с остервенением сорвал с головы шлем, отбросил в сторону и начал выбираться наружу.
Сейчас бы дать газу, чтобы оторваться от них, но, ни бака, ни топлива, ни работающего двигателя уже не было. Движок превратился в бесполезный кусок металла, не способный даже на толику добавить нам скорости.
Я сразу же понял, что задумал полковник – перепрыгнуть к нам. Их пылающий транспорт представлял серьезную опасность – ещё немного и боеприпасы внутри горящего транспорта сдетонируют от высокой температуры. Тогда ее разнесет на части, словно спичечный коробок петардой. А заодно и нам тоже достанется.
Зимин, злобно щурясь, все-таки выбрался наружу. Сползая по корпусу дрезины, он держался так, словно бы ничего не произошло. Из открытого люка показался второй человек. Ни шлема, ни противогаза на его голове уже не было, поэтому Андрей и Катя сразу узнали его – это был майор Доронин – человек, задержавший их на складах.
Волосы на его голове частично оплавились, а вся правая щека и шея были покрыты вздувшимися волдырями. Лицо, перекошенное от боли, тем не менее, выражало ещё и дикую ненависть.
В руке у полковника блеснул пистолет. Но Андрей был начеку. Он вскинул автомат с остатками патронов, беря на прицел полковника. Однако в этот момент, прятавшаяся в носовой части дрезины Катюха, истошно завопила:
– Держитесь!
Андрей, не успев выстрелить, интуитивно обернулся. То же сделал и я. Ещё не успев ничего увидеть, я какой-то частью мозга уже понял – сейчас мы во что-то врежемся. Так оно и случилось. Постепенно сбавляющая ход дрезина, преследуемая горящим транспортом, на большой скорости налетела на огромную кучу слежавшегося от времени песка, неизвестно откуда взявшуюся прямо на железнодорожном пути…
Если бы куча была свежей, то дрезина влетела бы в нее, как нож в масло. Но в нашем случае все оказалось наоборот. Дрезина слетела с рельс и, заваливаясь на бок, рванула дальше, подскочив, словно на спортивном трамплине.
В то же мгновение, Зимин, оттолкнувшись, резко прыгнул вперед, выставив руки перед собой. Пространство и время словно слились в одно целое, а затем практически одновременно загустели. В какой-то момент, понимая,