«Астра-1»

Она, слегка удивленным взглядом, попеременно смотрела то на меня, то на генератор.
– Знаете, похоже, что рабочие, которые присутствуют на этом фото, запустили машину, после того как попали в это помещёние! – начал отвечать я на свой же вопрос. – Скорее всего, это фото сделано тогда же, когда эту машину установили здесь. Но если это так, то запечатлеть тот момент на фото – невозможно!
– И почему же?
– Паровая машина изобретена в конце семнадцатого века, а усовершенствована для промышленности в конце восемнадцатого – начале девятнадцатого века. Эта машина является самой поздней модификацией, судя по ее виду. А фотоаппарат изобретен лишь в середине восемнадцатого, и более менее введён в эксплуатацию к концу века. При таком довольно влажном климате, она должна была рассыпаться в прах. А она стоит и вполне себе уверенно. Металл был другой, скорее всего какой-то сплав.
– Ого! Макс, я, конечно, знала, что ты многое знаешь! Но не настолько же, – удивилась Катюха.
– Немного знаю. Как раз недавно прочитал где-то, – чуть смутившись, задумчиво произнёс я, после чего, продолжил рассматривать механизм. – Данная паровая машина относится к числу существенно модифицированных. Скорее всего, середина или конец девятнадцатого века. А фотоаппараты в то время, не смогли бы снять такое изображение в условиях плохого освещёния! Значит, это не фото позапрошлого века! Да и наш профессор, если он вообще есть на этой фотографии, тут присутствовать не мог. Значит, это середина двадцатого века. Причем вторая его половина.
– Макс?!
– А?
– Ну, ты даешь! С тобой все в порядке?
– Да, а что?
– Да так. Вот это я понимаю – глубокие познания в истории. Тебе прямая дорога в знатоки!
– Все нормально. Это просто наблюдения. Сам не помню, просто где-то об этом читал, – непринужденно пожал плечами я, отвернувшись от решётки. – Много читал.
Я продолжил осматривать стены, потолок, пол. Снова воцарилась тишина.
– Макс! Значит, ты думаешь, фото сделали в середине двадцатого века?
– Похоже на то. И судя по всему, наш безумный профессор вполне мог быть среди людей, изображённых на этой фотографии.
Мы продолжали внимательно осматривать пещёру: Высокая, темная. Если в ней и была вентиляция, то совсем никчемная. Впрочем, понятно – годы не те, чтобы о вентиляции думали. Это полвека спустя – ещё ладно. Хотя кто их, инженеров этих знал?
Помимо паровой машины в правой, боковой плоскости, присутствовало что-то ещё… Что-то большое и массивное. Но за массивным выступом скалы, что именно там находилось, разглядеть не представлялось возможным.
Также на бетонном полу, то тут, то там присутствовали мелкие механические агрегаты неизвестного назначения. Прямо за решеткой, слева, неровным строем лежали старые зелёные ящики, с красной, уже облупившейся звездой. Военные – судя по всему, ещё советские, сделанные из дерева. Похоже, их сюда доставили те, кто строил ракетный комплекс.
Мне показалось странным, что комплекс строили в условиях неразглашения, но с таким широким размахом! Это же невероятно сложно и требовало кучу средств. А когда строители попали сюда, все как-то застопорилось, что ли… Как будто решение лезть сюда было чьим-то личным посылом. Командованию не доложили? Возможно и так, но почему? А вдруг, о пещере знали? Знали не все, а лишь некоторые. Знали и намеренно искали её! Но как о ней можно знать? Тут сверху метров восемьдесят земли и камней… А то и больше. Сложно все. Неправильно как-то. Рано нам еще какие-либо выводы делать.
– Эй, мы вообще Андрюху вызволять будем? – спросила Катя.
– Будем!
Пока я раздумывал, Дима времени не терял. Слева, в каменной выбоине обнаружил нишу, в самой глубине которой, можно было увидеть обрывки толстых цепей и какие-то обломки.
– Ребята, смотрите! Совершенно очевидно, что эту решетку опускали в спешке.
– С чего ты это взял?
– Да с того, что хорошо видны следы подрыва. Направленным взрывом, механизм подъёма решётки просто сломали. Ну, или как он там правильно называется.
– Здесь не пройти! А, чёрт! – Дмитрий неожиданно выругался. – Фонарь почти сел!
– Сколько осталось? Только три. Остальные у Андрюхи в рюкзаке остались. И батареи там же.
– Приехали. И того, получается, сто, сто двадцать минут, и мы как кроты, будем на ощупь тут ползать?
– Оставим только один фонарь, – произнёс я. – Значит, часа два. И еще у нас лампы химического света есть!
– Не особо обнадеживает! А идти-то куда?
– Туда! – я указал рукой другое направление.
Чуть позади нас, на высоте полутора метров, находилась вентиляционная шахта, также прикрытая ржавой решеткой,