Их предупредили – ничего хорошего там нет. Но они не поверили.Забравшись туда, где человек теряет всякую надежду на спасение, они не сломались. Распутывая сложный клубок интриг, все больше погружаясь в напряженную атмосферу мистики и ужаса, они просто обязаны найти выход. Несмотря ни на что, они должны выбраться, чтобы вернуться на поверхность и рассказать о том, что творится внизу…
Авторы: Максим Гаусс
я, понимая, что внутри камеры стоят микрофоны.
– Часть породы из той шахты, – ответил голос из динамика. – Подними фольгу.
Едва я сделал это, мою голову вновь прострелила сильнейшая боль. Я охнул и упал на колени, едва не свалившись на пол. Снова раздался далекий шум в голове, в глазах опять потемнело. Заплясали зайчики.
– Хорошо, реакция есть! Так, внимание! Параметры в норме. Отлично! Ну, что там? Хватит? Ладно, стоп! Уберите ящик!
Дверь распахнулась и двое солдат, ухватив ящик за ручки, шустро вытащили его наружу, захлопнув дверь камеры.
Несколько минут я просто лежал на полу, желая только, чтобы мне стало легче, как можно скорее. Меня потихоньку отпускало, но не так быстро как хотелось бы. Из носа текла тончайшая струйка крови, голова кружилась. А в ушах звенело, зрение то пропадало, то снова появлялось. Тошнило. И ещё ощущался какой-то противный холод в затылке…
– Ну! Как себя чувствуешь?
– Плохо. Очень.
– Понимаю, это вполне ожидаемо! Так, хотите… Я объясню то, что с вами произошло?
Я кивнул головой. Говорить не хотелось.
– Сейчас мы локально имитировали ту ситуацию в шахте, но с гораздо более слабым воздействием. Вы чувствовали холод в затылке?
– Не помню уже. Возможно, да.
– Вспоминайте, это очень важно!
– Черт, кажется, да!
– Такой ответ меня не устраивает.
– Что вы от меня хотите?
– Я? Помочь хочу. Я двадцать лет разрабатываю это лекарство.
– От чего?
– От той дряни, что мы раскопали в 1986 году! – неожиданно гневно произнес профессор, повысив голос.
– Дряни?
Германов проигнорировал мой вопрос.
– Холод почувствовали?
– Да, но на фоне дикой головной боли, этот холодок так себе…
– Хорошо. Значит, прогресс есть, а это уже радует!
Вдруг, дверь приоткрылась, внутрь вошел человек в офицерской форме.
– Германов! Заключенного требует к себе полковник Зимин!
– Что? Прямо сейчас?
– Да, немедленно!
– Но я сейчас не могу его отпустить…
– Германов, вы оглохли? Зимин вызывает!
– Ох, да-да, конечно! Хорошо!
– Скорее, профессор, – поторопил офицер, но уходить не стал.
– Какие-нибудь ещё новости есть? – раздался голос профессора.
– Вы это мне? – поинтересовался офицер. – Да, штурмовая группа наших “Волкодавов” ещё троих у четвертого склада изловила и доставила в командный бункер. Но те, вроде без признаков воздействия.
– О! Значит, ещё диверсанты? Это очень любопытно!
– Что… Троих поймали? – я поднялся с места, обращаясь к офицеру.
– Германов, заткните ему рот! Ещё со мной всякая падаль не разговаривала! – брезгливо произнес военный, отступив от меня словно от прокаженного.
Такой грубый тон, да и само отношение, меня просто поразило. С чего такая грубость?!
– Кто дал вам право так со мной разговаривать?
– Заткнись, собака! – ударил кулаком по столу офицер.
– Товарищ майор, вы позволите?! – Германов шагнул вперед, между мной и офицером.
– Как пожелаете! – презрительно бросил тот, отвернувшись.
– Пациент, я советую вам молчать, – тихо обратился он ко мне.
– Какой я, к черту, вам пациент? Вы обалдели! – вскричал я, чувствуя, что очередной приступ слабости и головокружения.
Майор, выпучив глаза, схватился за кобуру на поясе, но справился с собой и убрал руку.
– Германов, скорее! – он вышел из помещения, вытирая пот со лба.
– Почему этот майор так себя ведет? – я дрожащим голосом поинтересовался у Германова. – Почему такое нахальное отношение?
– Все вопросы потом! – профессор, заметно нервничая, нетерпеливо сдирал с меня присоски с разноцветными проводами. – Вас требует к себе товарищ Зимин, и именно от него зависит ваша дальнейшая судьба.
– Кто он такой?
– Начальник. Так, все! Вставайте, руки за спину и идите к выходу! – профессор обратился к охране. – Забирайте его!
Меня быстро, совсем не церемонясь, вывели из камеры, надели наручники и повели вперед по длинному, слабо освещенному коридору. Справа и слева попадались другие камеры, но они были абсолютно пусты.
У ближайшего поворота нам встретился тот майор, с кем беседовал Германов. Смерив меня презрительным взглядом, он сплюнул на грязный пол и выразительно похлопал по висящей на поясе кобуре, откуда торчала рукоять пистолета.
– Без глупостей, или пристрелю…
– Как собаку? – не дожидаясь эпилога, перебил я. – Я это уже слышал! Майор, я не диверсант!
– Посмотрим! – процедил он, но на этот раз посмотрел на меня несколько иначе. – Шагай! Быстро!
Меня быстро вели по коридорам, то темным, то
