Их предупредили – ничего хорошего там нет. Но они не поверили.Забравшись туда, где человек теряет всякую надежду на спасение, они не сломались. Распутывая сложный клубок интриг, все больше погружаясь в напряженную атмосферу мистики и ужаса, они просто обязаны найти выход. Несмотря ни на что, они должны выбраться, чтобы вернуться на поверхность и рассказать о том, что творится внизу…
Авторы: Максим Гаусс
окошками. Как же запах? Он никого не смущал, что ли?
Это было дико. Ужасно. Не по человечески. В кого же превратился сам полковник, если его люди допускали такое? Ответ всё-таки был: На одной из стен висела табличка с соответствующим изображением: В камеру запускалась крыса, которая с голоду и сжирала остатки тел, до самых костей.
Как я и сказал, живых оказалось всего двое: худой, грязный солдат, скорее всего дезертир, да пожилая, до предела уставшая женщина в изорванном комбинезоне. Солдат в обносках военной формы сильно исхудал, осунулся и внешне напоминал вурдалака. Из его камеры ощутимо воняло. Да и из других тоже.
– Э! Вы кто такие? – пробормотал дезертир сиплы голосом, увидев нашу пеструю компанию.
– Как кто? Диверсанты! – Андрей взял слово. – Пришли тут все взорвать!
– Чего? Какие ещё диверсанты?
– Те, которых полковник Зимин так боится.
– Зимин? А! Эта тварь… Тварь, что зовет себя офицером. Животное. Озлобленное, безумное животное. Псих! – дезертир устало усмехнулся. – Ну, привет вам, диверсанты!
– Сам-то кем будешь? Как здесь оказался? И как давно?
– Дезертир я. Шесть лет. Или нет? – он задумался. – Кажется, семь. Да, точно. Почему здесь? Дал по физиономии офицеру одному. А потом отобрал его именное оружие.
– Какому офицеру?
– Да, есть тут один… Зимин его фамилия! – хохотнул он, затем сплюнул на пол.
– Зачем?
– Без разницы уже. Сволочь он.
–. Сейчас мы тебя выпустим.
– А зачем? – поинтересовался тот. – Куда мне идти?
– С нами. На поверхность.
Но худой неожиданно расхохотался, а после, подавившись, закашлялся.
– Нечего мне там делать! А вот выйти отсюда – да, может и хорошо.
Дезертир уселся на пол камеры, смотря перед собой вытаращенными глазами. А затем, неожиданно запел песню. Странную песню, на украинском языке. Мы переглянулись между собой. Павел пожал плечами.
– Эй, ребята!– неожиданно нас окликнула женщина из соседней камеры хриплым, надтреснутым голосом. – Как вы сказали? Диверсанты?
– Нет, но нас таковыми считают, – торопливо поправила ее Катя, сморщившись от волны неприятного запаха. Но женщину, то ли не смутило, то ли она этого попросту не заметила.
– Вот как? Дайте угадаю, Зимин? Полковник, да?
– Да, он. Вы тоже по его инициативе здесь? Что вы о нем знаете?
– Многое… Очень многое.
– А, простите, кто вы такая?
– Прошу меня извинить. Я Елена Шевченко, руководитель биологической программы «Цитомир – 6».
– Как? Шевченко? – как будто я слышал уже эту фамилию, причем, совсем недавно.
– Да. А что, знакомая фамилия? – удивилась женщина.
– А подполковник Шевченко, не ваш родственник, случайно?
– Да! Это мой муж! – она вскочила с места, вытаращив глаза. – Вы его знаете? Он пропал много лет назад.
– Ну, как вам сказать… Мы, можно сказать, нашли вашего мужа. Точнее, то, что от него осталось!
– Олега? Вы нашли его? Где? – женщина ещё больше выпучила глаза, ухватилась руками за открытое окно камеры и вылезла оттуда настолько, насколько это вообще было возможно.
– Тише, тише. Мы нашли его тело, а если быть точнее, то лишь один скелет. В старой бойлерной, за запасным реакторным блоком, в недостроенном туннеле. Он, как бы того… повесился. Про то, что он оставил записку, я умолчал.
– Ах! Ну, я и не ожидала, что спустя столько лет, он ещё может быть живым. Но… Вы сказали, повесился?
– Да. Елена, вы говорили, что многое знаете о Зимине?
– О да. Уже восемь лет я жду шанса поквитаться с этой скотиной. Это он отправил меня сюда. Много лет он пытался выведать информацию о местонахождении комплекса лабораторий мужа, его разработок и документов. Олег пропал, захватив важную документацию с собой. Зимину она была нужна, и я догадываюсь почему. Ничего не получив от меня, полковник в приступе бешенства отправил меня сюда. Гнить! Восемь лет назад.
– Вы расскажете нам все, что знаете? Мы поможем вам, а вы нам. Идет?
– Идет!
Андрей отстрелил замок камеры.
Вдруг, я услышал позади себя шорох и резко обернувшись, заметил третьего заключенного. Им оказался очень худой, бледный, длинноволосый старик. Он сидел на грязном дощатом поддоне в дальней камере, на приличном расстоянии от источника света, у самого края решетки. Одетый в старые лохмотья, заросший бесформенной бородой, он что-то прохрипел, тыча в меня изуродованным пальцем.
– А с ним-то что? Неужели, на стариков у маньяка тоже зуб имеется?
– Это Черепанов Петр Сергеевич. Бывший начальник отдела
