Атаман. Гексалогия

Удачи тебе!
Я поднялся и, не таясь, играя роль часового, прошёлся по судну, спустился на берег, прошёлся вверх и вниз по течению. После неяркого света костра темень на берегу стояла кромешная, не видно ни зги. Набрал валежника, подбросил в костёр. Сел лицом к костру, спиной к роще. Не очень грамотно, но придётся рисковать. Надо сыграть роль простоватого и неосторожного члена команды, которому не повезло попасть на ночь в дозор.
Раза два за ночь я вставал, обходил берег, набрав валежника, подбрасывал в костёр.
Время шло; на востоке небо посерело – скоро восход. Пора бы им и быть. Пока тихо. В роще крикнула какаято птица. Я насторожился, обратившись в слух. Слева раздался тихий шорох. Довольно неожиданно. Я ожидал со стороны рощи. Хитёр, подбирается со стороны корабля, видимо, прошёл по берегу. Уж со стороны ладьи никакой дозорный ожидать нападения не будет.
Шорох стих. Я понял – готовится к броску. Правой рукой я взялся за рукоять топора, что лежал на земле. Какимто чутьём понял – пора. Резко вскочил и без замаха ударил топором. Ктото приглушённо охнул от боли, но и по спине моей скрежетнуло железо.
Сжимая в руке топор, я сделал пару небольших шагов вперёд. Огляделся – нет ли ещё кого? На земле передо мной лежал человек, из глубокой раны на боку толчками изливалась тёмная кровь. Сразу было видно – не жилец. Одним глазом, ага, вот почему упоминали Кривого, он уставился на меня. Даже при скудном свете костра глаз пылал ненавистью и болью.
– Твоя взяла, оплошал я чуток, – еле слышно прошептал он.
– Сколько вас?
В ответ одноглазый лишь сплюнул кровью, дёрнулся и затих. Чёрт! Не удалось языка взять, да и то ладно – сам живой остался.
Я ощупал бок – рубашка распорота. Видимо нож метнул, не предусмотрел, что я в кольчуге. Урод, только рубаху испортил.
Пригнувшись, я кинулся в рощицу. После света костра видно было плохо. Где же мои? Ктото схватил за руку, прошипел:
– Свои, здесь мы, вон они, показались поверху.
Я улёгся и первым делом наложил болт в жёлоб арбалета.
Глаза адаптировались к темноте, теперь я и сам различил смутные тени, спускавшиеся по склону вниз. Идиоты – они шли тихо, но группой.
– Подпустим ещё шагов на тридцать – и залпом, – прошептал я.
Разбойники приближались, в предутренней серости на тёмном фоне одежд стали видны светлые пятна лиц.
– Залпом, стреляй! – скомандовал я.
Тренькнули четыре тетивы. По толпе промахнуться тяжело, все болты угодили в цель. Отлично, четырьмя разбойниками меньше. В толпе раздавались стоны, ругань. Вся группа остановилась.
– Быстро заряжаем! – скомандовал я.
Но мои хлопцы уже и сами, без моей команды, тянули «козьи ножки», взводя тетивы. Мы должны были успеть сделать ещё по выстрелу.
– Как только будете готовы – стреляйте, не ждите команды!
Один, второй, третий выстрел. Тати падали один за другим. Многовато их, было человек двадцать, сейчас вдвое меньше.
Несколько человек от испуга или растерянности кинулись обратно наверх. Остальные, подгоняемые предводителем, бросились бежать к рощице. Пора и нам.
Мы дружно поднялись и бросились навстречу; в руках моих товарищей были сабли, я держал топор, сабля в ножнах болталась на боку. Какимто чудом увернулся от короткого копья, коим попытался пырнуть меня набегающий тать. Разбойник по инерции пробежал мимо, и я не замедлил всадить ему в спину по самый обух лезвие топора. Уже убитый, он покатился по склону вниз.
Я выхватил саблю; на меня набегал ещё один разбойник – небольшого роста крепыш с короткой саблей в руке. Крича чтото непонятное – нерусский, что ли? – он начал бешено размахивать саблей. Пару раз лезвие чуть не задело мою руку, я успевал только отбивать удары, выжидая, когда он хоть немного устанет. Куда там, он вертел саблей как мельница. Мне пришлось медленно отступать назад.
Вдруг этот бешеный закатил глаза и рухнул. За ним с окровавленной саблей стоял Алексей. Я огляделся. Кирилл с Сергеем вдвоём наседали на единственного оставшегося в живых разбойника, и участь его, похоже, уже была предрешена.
– Алеша, за мной, надо посмотреть, что там в лощине.
Мы рванули вперёд, сердце выпрыгивало из груди, воздуха не хватало. Забежали – пусто. Вдали, исчезая в предрассветных сумерках, вились клубы пыли. Ушли! На лошадях ушли те, кто остался в живых, кто в начале стычки побежал через холмик в лощину. Не догонять же их пешком.
Всходило солнце, край неба светлел, становилось виднее. Весь склон холма был усеян трупами, мои храбрецы все были целы, даже царапины не было. Повезло, удача нам явно благоволила.
– Так, хлопцы, собрать оружие, оно денег стоит, в Киеве продадим. Это наш законный трофей.
С полчаса ходили по склону,