Атаман. Гексалогия

у пушкаря? Выбивать у противника пушечные расчеты и начальство, внося в ряды врага неразбериху. Значит, моя цель – они.
Я прицелился, установил небольшое упреждение, поднес запал. Грянул выстрел. Ядро попало в грудь одному из командиров, и убило еще двух или трех рядом.
– Неплохо, – удивился Федор. – И цель правильно выбрал, и попал метко.
Он перебежал к другой пушке и стал целиться. Ополченцы принялись суетливо заряжать пушку, из которой я только что выстрелил. Федор подбил клинышек на лафете, долго целился, двигая лафет влевовправо, и, наконец, поднес тлеющий трут к запальному отверстию. Выстрел!
Я наблюдал за результатом из соседней бойницы и видел, как ядром оторвало голову второму командиру ногайцев. Шлем полетел в одну сторону, голова – в другую, а ядро, продолжив путь, покалечило еще нескольких.
– Федор, твой выстрел удачнее!
За стеной взревели сотни глоток, через бойницы хлынул сплошной поток стрел. Они втыкались в деревянный пол, отскакивали от стен. Мы легли под бойницами. Федор удивленно проговорил:
– Это что такое – сроду они так много стрел на нас не тратили! Шевельнешься – стреляют, но чтобы вот так?
Через несколько минут железный ливень иссяк, шум штурма смолк. Что произошло? Мы осторожно приподняли головы. Ногайцы отступали, унося на руках тела убитых командиров. Мы с Федором пожали друг другу руки.
Больше атак не было. Мы вычистили пушки, зарядили, подтащили порох, а ополченцы – ядра и картечь. Теперь мы готовы к новому штурму.
Ночь прошла удивительно спокойно. А утром всех, кто находился в крепости, ошеломила странная картина. Татары рубились с ногайцами. Все были пешие, рубились саблями, кололи копьями, стреляли из луков. Чуть ли не все обитатели кремля взобрались на стены, чтобы увидеть бесплатное представление. Они что – сошли с ума? Чтобы союзники рубились насмерть на виду у неприятеля? О таком я не слышал.
Глядя из бойницы, Федор промолвил:
– Не поделили чтото, что ли? Только это должно быть очень большим.
Нам было невдомек, что виновниками являлись мы. Метким выстрелом я убил тысячника, а Федор – самого ногайского хана. Не знаю, что произошло между татарами и ногайцами, но ссора вылилась в кровавую бойню. Схватка длилась почти полдня, и полегло с обеих сторон народу не меряно и не считано.
Мы радовались раздору между неприятелем и молились, чтобы бой продолжался дольше. Пусть обескровят друг друга.
В этот день крепость никто не штурмовал, ночь тоже прошла без происшествий, а утром со стены раздались громкие и радостные крики часовых:
– Уходят, татары уходят!
Народ хлынул на стены. Это зрелище было удивительным. Уходили татары, а в стороне от них – шла вторая колонна – ногайцев. Заводные лошади несли сумки с награбленным имуществом горожан.
– Ура! – понеслось со стен.
– Уходят, наша взяла.
Ворота не открывали, боясь, что неприятель вернется. Народ на площади перед собором ликовал, обнимался. Я с трудом нашел Елену, обнял.
На площади появился воевода Хабар. Отовсюду неслись приветствия. Воевода приветственно махал рукой, пожимая протянутые ладони. Увидев меня, подошел, похлопал по плечу:
– Жив? Молодец! Не надумал еще в дружину? В это время из толпы выбежал незнакомый мне мужик – я просто мог поклясться, что видел его впервые. Он указал на меня рукой и заорал: – Я узнал его – он татарин!
– Мужик, ты чего? Какой из меня татарин?
– Он, он это! Держите его, люди! Я в него из арбалета стрелял, так он пригнуться успел. Он это – вот крест! – Мужик перекрестился.
– Да какой же он татарин? Я Георгия давно знаю, – молвил воевода.
– Он это был, только в халате синем и шлеме татарском. Предатель, бейте его!
– Подождите, разберемся. Ты где вчера был?
– На Дмитровской башне, с Федором, из пушки стрелял.
– Найдите Федора.
– А что меня искать – вот он я. – Из толпы вышел Федор. – Со мной он был, вместе стреляли.
– Ну, слышал? – повернулся воевода к мужику.
– А до этого он где был? – не унимался мужик.
Народ уставился на меня. Дружинники и ополченцы – из тех, кто видел меня в бою, смотрели ободряюще, настроение у остальных было плохим. Ответь я не то – разорвут на части. Надо собраться и отвечать четко.
– На стене, у Тайницкой башни, с Михаилом.
– Найдите Михаила.
Из толпы вышел ополченец.
– Ранен Михаил, но я был там, на стене, сам видел – рубился он, нас здорово выручил, на моих глазах троих татар жизни лишил.
Воевода повернулся к мужику:
– Ну, теперь видишь, что ошибся, что напраслину возводишь? Мужик юркнул в толпу и затерялся. Толпа разочарованно загудела и стала рассеиваться. Все испортила Елена.
– Юра, как хорошо,