Авария – и волею случая наш современник, врач Юрий Котлов переносится в XVI век, эпоху правления жестокого и могущественного Ивана Грозного. В борьбе за выживание ему приходится попробовать ремесло телохранителя, участвовать в обороне русской крепости от татар и самому штурмовать город княжества Литовского. Перенос во времени дал герою необычные способности, помогающие ему в борьбе с врагами.
Авторы: Корчевский Юрий Григорьевич
полезли вверх. Первого показавшегося срубил дружинник, второго – я. А они все лезли и лезли.
К нашему участку стены подтянулись другие дружинники. Ратной работы хватало всем – мы рубили их саблями и мечами, кололи копьями – натиск продолжался около получаса. Внизу, под стеной уже громоздилась куча убитых врагов. Видя бесплодность атаки в лоб, татары отошли от стены на дальность полета стрелы. Спешились, чтото горячо обсуждая и размахивая руками. Слава Богу, не стали метать зажженные стрелы – видимо, опасались, что вместе с горящим городом лишатся добычи.
Оставив перед городом большую часть войска, в разные стороны поскакали малые отряды – грабить близлежащие деревни, а также устюжанское городище. Вскоре поодаль стали подниматься в небо клубы дыма.
– Деревни жгут, сволочи! – бросил в сердцах один из дружинников. – Похоже – Гудцово горит, родичи у меня там.
– Да нет, вроде – Торгашино. Его перебил другой:
– Налево поворотись, к Криничному ручью, – Леонтьевское сельцо горит!
Со всех сторон послышалось:
– И по правую руку – гляньте, Песья слобода занялась. Что делают, ироды!
Дружинники в бессильной злобе матерились и скрипели зубами.
– Как у себя дома хозяйничают!
Татарские разъезды кружили вокруг города, изредка пуская стрелы в неосторожных защитников, но до вечера штурмов больше не предпринимали.
Оставив на стене дозорных, мы спустились вниз. Усевшись вокруг котла, принесенного горожанами, поели каши с мясом. Оглаживая живот, один из дружинников спросил:
– Ты откель, паря? Чтото я тебя раньше не видел. – Из Нижнего, случайно попал.
– Ну так тебе повезло, что в город попал, а не на дороге застали – там бы и принял смертушку.
– Повезло, – согласился я.
– А одежка что такая, как будто двадцать лет носишь, не снимая?
– Так уже пришлось с татарами столкнуться – с передовым дозором, вот и пообтрепалась, – соврал я.
Вмешался другой дружинник:
– Ну чего пристал к человеку? Он татар не хуже тебя рубил, а что одежа такая – так это его дело. Вон купцы наши – одеты справно, а кого из них ты на стене видел? Тото.
Первый, что расспрашивал меня, смутился:
– Да я ничего, я просто так.
А сам косил глазом на мои две сабли. Очень уж любопытно ему было – почему две сабли, а не один меч, как у всех. Видимо, слышал про обоеруких, да после отповеди своего сотоварища расспрашивать меня не стал, но видно было – хотелось.
Подошел местный воевода, собрал десятников, отвел в сторону. О чем они говорили, слышно не было, но десятники стали собирать воинов. Ратники строились в колонну перед воротами. Первая полусотня была вооружена, кроме мечей, еще и копьями. Они что – решили ночью устроить вылазку и штурмовать вражеский стан? Смело, но глупо. При обороне от превосходящих сил противника лучше и разумнее сидеть за стенами – потери значительно меньше. В крепости один обороняющийся трехчетырех нападающих стоит. Но я не воевода, никто и слушать меня не будет. Кто я в Устюге? Полунищий приблудившийся нижегородец, которого раньше никто и не видел – неизвестно, какого сословия, может – и подлого. Только и заслуг, что на стене бился.
Ворота распахнулись, и ратники молча, бегом бросились к лагерю татар. Лагерь – слишком громко сказано; так, можно сказать – стоянка. Шатров не было – развели костры, варят нехитрую похлебку. Поснимав с лошадей седла, уселись на них, трапезничают.
Татары заметили устюжанских ратников поздно. Видимо, не укладывалось в их головах, что осажденные могут предпринять столь дерзкую вылазку. Дружинники с ходу врубились на позиции врага, и пошла сеча злая – в неверном, колеблющемся свете костров рубились яро. Татары от внезапного нападения дрогнули было. Привыкли они воевать конными да днем, и почти всегда – с численным перевесом. А эти русские все делают не так, одно слово – неверные.
Но опыт и решительность татарских военачальников вскоре изменили баланс сил. Наших стали теснить, ряды дружинников таяли – всетаки тяжело сражаться, когда на одного русича приходилось по троечетверо татар. Дружинникам удалось соединиться, и они, сдерживая напор татар, стали пробиваться назад, к крепости. Татары, видя отступление русских, усилили давление, и я понял, что они хотят ворваться в крепость через ворота на плечах наших защитников. Для татар момент очень удачный.
Видели неприятный – даже катастрофический – поворот событий и дозорные на стене. На какоето время они замешкались. Быть беде! Я со стены бросился к воротам. Надо успеть закрыть их до того, как татары ворвутся. Если перебьют немногочисленных стражей у ворот, считай, город пал. За воротами, в городе, татары растекутся ручейками по улицам, бой разобьется на многочисленные
