Авария – и волею случая наш современник, врач Юрий Котлов переносится в XVI век, эпоху правления жестокого и могущественного Ивана Грозного. В борьбе за выживание ему приходится попробовать ремесло телохранителя, участвовать в обороне русской крепости от татар и самому штурмовать город княжества Литовского. Перенос во времени дал герою необычные способности, помогающие ему в борьбе с врагами.
Авторы: Корчевский Юрий Григорьевич
Мороза. В свои времена Кострома – богиня урожая – являлась покровительницей покойников, умерших преждевременно, не своей смертью. Они превращались в особый вид нечистой силы – заложных. Эти «живые мертвецы», посовременному – зомби, шлялись по земле и вредили живым.
Потому я и решил обратиться к ней. Вознес со стены горячую молитву к Костроме, пообещав в конце выставить богатую выпивку в качестве дара. Известно ведь – Кострома умерла от перепоя. Постоял, прислушиваясь. Нет, видимо, не дошла моя молитва до богини славянского пантеона. Не подала богиня знак, не откликнулась.
А через полчаса, стоя в дозоре на стене, я услышал вопли ужаса во вражеском стане. Татары метались, рубились с кемто. Из недалекого леса в темноте к ним брели и брели толпы страшных упырей – с вытекшими глазами, с изъязвленной кожей, в немыслимых лохмотьях. Они хватали татар костлявыми руками и душили. Татары отбивались, как могли. Саблями срубали головы, отсекали руки и ноги. Но невозможно убить единожды уже убитого. Мертвецы снова вставали и упрямо шли на татар. Такого кошмара я не видел даже в голливудских фильмах ужасов. Ратники на стене замерли от увиденной картины. Даже у меня, вызвавшего весь этот ужас, стыла кровь в жилах. Тото сейчас хан жалеет, что в поход пошел!
Битва живых с мертвецами продолжалась недолго. Как только начало подниматься солнце и первые лучи его коснулись земли, заложные истаяли, обратившись в дымку. Потрясенные ратники не могли вымолвить ни слова, лишь осеняли себя крестным знамением. А в татарском стане царила паника – казалось, теперь ни один сотник не сможет организовать своих воинов на штурм.
К полудню случилось вовсе неожиданное – татары стали седлать лошадей, свернули шатер и, пустив впереди себя обоз с награбленным имуществом, направились по дороге на полдень, в сторону Казани. Чтобы увидеть чудо, горожане лезли на стены, кричали и свистели вослед уходящему врагу. Я же спустился со стены, стал искать постоялые дворы и в одном купил целое ведро твореного вина, практически – самогона. Дал слово, тем более – богине, надо исполнять. Не приведи Господи обратить на себя гнев даже древней богини – тем более что она услышала и помогла.
Ведро я вынес и поставил в укромном месте У стены, поклонился и молвил: – Спасибо, Кострома!
Ворота в крепости распахнулись, отряды ратников поскакали в близкие селения – известить о счастливом избавлении от врага и узнать о потерях. Я же, посчитав свой долг перед городом исполненным до конца, тихонько отошел от Устюга и пошел по дороге. Надо проследить за отступающим войском, тем более – татары идут к Волге, и нам пока по пути. Татары шли медленно – быстрее не давал полон.
Нагнав татар, я взял правее и пошел по лесу. Сюда не сносит пыль изпод копыт коней, воздух свежее.
Так мы и передвигались параллельным курсом до вечера. Кстати, войско татарское заметно уменьшилось – не меньше чем на треть. Славно! Еще бы трофеи отбить да всадников проредить.
Татары расположились на стоянку, разослав во все стороны дозоры. Хану разбили шатер. Видя, что татары остановились на ночевку, я решил пройти вперед и осмотреться.
Я, к своему удивлению, увидел вдали, километрах в десяти, отблески костров. На фоне темного леса огоньки были хорошо видны. Хлынов? Нет, он значительно дальше и левее. Если деревня, то почему костры? Крестьяне готовят в печах, а не на кострах. К тому же кому придет в голову готовить чтото ночью? Может, еще один отряд татарский? Надо прояснить обстановку.
Костры и в самом деле горели, а вокруг них – русские ратники. Довольно много, на прикидку – не меньше тысячи. Что их сюда занесло? Подойти бы да поговорить, предупредить о татарах… Только одно удержало меня – я увидел среди воинов хлыновского воеводу. Всколыхнулась обида на вятичей, и я направился назад.
Утром, едва встало солнце, татары сотворили намаз. Быстро перекусив, вскочили на коней. Они явно хотели поскорее убраться с негостеприимной земли.
Я, не торопясь, умылся, – есть, к сожалению, было нечего – и направился за ними, только по лесу, держа их на виду. Было безветренно. Над дорогой висел густой туман из пыли – татары нещадно гнали пленных, стегая их плетьми. А днем случилось то, что я и предчувствовал после вчерашней разведки ночных костров. С двух сторон из леса вначале полетели стрелы, затем выбежали русские ратники, принявшиеся споро рубить татар. Татары оказались зажаты на узкой лесной дороге с двух сторон, лишившись главного тактического маневра – скорости, помноженной на массу конской лавы. Они крутились на конях – даже если кто и решался прорваться сквозь строй русских, рисковал очутиться в непроходимом лесу. И было неизвестно, что их ждет там. То ли лошадь ноги сломает, то ли крестьянин на
