Авария – и волею случая наш современник, врач Юрий Котлов переносится в XVI век, эпоху правления жестокого и могущественного Ивана Грозного. В борьбе за выживание ему приходится попробовать ремесло телохранителя, участвовать в обороне русской крепости от татар и самому штурмовать город княжества Литовского. Перенос во времени дал герою необычные способности, помогающие ему в борьбе с врагами.
Авторы: Корчевский Юрий Григорьевич
о стену. Монах сразу повернулся, но подойти к стене не торопился. В один прыжок я вылетел изза угла, прыгнул на монаха и сцепленными в замок руками ударил его в затылок. Удар был силён – даже кисти рук заныли, и монах свалился на землю. Я прислушался – монах дышал. Вот и славно – крови нет, через полчаса монах очнётся, поэтому действовать надо быстро.
Я обшарил монаха. На поясе его висела деревянная дубинка. Это лишнее; парень он крепкий, не приведи Господь – очухается раньше времени и огреет меня по голове. Поменяемся тогда местами – в отключке буду лежать я.
Я забрал дубинку себе, на поясе чтото звякнуло. Никак – ключи? Точно, целая связка. Я сорвал ключи с пояса, подошёл к двери, у которой только что стоял монах. Замок тут висел амбарный, здоровенный. Такой не сбить кувалдой. Да и зачем шуметь, когда ключи теперь есть? Второй ключ подошёл, смазанный замок мягко клацнул и открылся.
Я отворил дверь. Темно, но внутри точно есть ктото живой. Тепло здесь и слышно чьёто дыхание.
– Иона? Иона, ты здесь? – спросил я наугад.
В темноте заворочались. Хриплый голос ответил:
– Кто меня спрашивает? Дня не хватило?
– Я от отца Саввы из СпасоПрилуцкого монастыря. Говори тише, не дай Бог – услышат.
Раздалось шуршание, к дверям подошёл монах в простой рясе, опоясанный верёвкой, босиком. Был он таким, каким его описал настоятель – высокий и худой, борода лопатой. Вглядевшись в меня, сказал:
– Не знаком мне твой лик. Зачем потревожил?
И тут его взгляд упал на лежащего без памяти монаха.
– У, оборотень! Предатель!
Он выбежал из двери, пару раз сильно пнул монаха.
– Ты чего, Иона?
– Так послушник это, который помог меня связать.
– Где навершие и риза?
– Где им быть – тут, в монастыре.
– Где точно – знаешь?
– Мне не докладывают. Думаю – у настоятеля.
– За что тебя сюда?
– Долгий рассказ, это монастырь иосифлян – ский.
– Покажи хоть приблизительно, где келья настоятеля?
– Если не ошибаюсь – вот за той дверью, затем направо по коридору. Что ты задумал? Нельзя кровь проливать христианскую.
– Я и не собираюсь. Надо только забрать у них то, что им не принадлежит. Сможешь через стену перелезть и меня подождать?
– Смогу. А этот? – он кивнул на лежащего.
Я подошёл к послушнику, снял с него пояс,
связал руки. Оторвал подол подрясника, затолкал в рот. Провёл рукой по правой щеке – есть рубец! Стало быть, послушник сдал Иону. Я уже хотел затащить Трифона на место Ионы в узилище, как передумал. Развязал руки, стащил с него подрясник, снова связал руки, оставив его только в исподнем, и волоком затащил в каменное узилище. Запер замок, ключи забросил на крышу. Потом натянул на себя подрясник – эх, клобук бы мне ещё на голову, да нету.
– Ты чего стоишь, монах? Лезь через стену и жди, как велено было.
– Чего делать хочешь? Может, и я сгожусь в помощь?
– Лезь, сам попробую сыскать пропажу. Если всё пойдет удачно, вскоре встретимся. Не вернусь до утра – возвращайся в Прилуки, расскажи настоятелю – кто предал и где ценности.
Я подсадил монаха на стену, сам же пошёл к кельям. Маскировка моя, конечно, лыком шита. Монахов и послушников в монастыре немного, все друг друга в лицо знают, но издалека или со спины не всякий угадает. Я сейчас хватался за любую соломинку.
Целы ли ещё и на месте ли риза и навершие, не отправились ли в Москву или другое какое место?
Слышал я краем уха о церковном расколе. «Яблоком раздора» было отношение к монастырским пахотным землям с жившими на них крестьянами. В те годы размеры угодий порой во много раз превышали разумно необходимые для жизни самой братии. Однако же с большим богатством связано немало искушений и опасностей.
Нил Сорский, посетив Афон, увидев мусульманский полумесяц на величественном когдато храме святой Софии в Константинополе, пришёл к горькому осознанию причин падения Византии в 1453м: таков печальный конец неправедных притязаний христиан на величие, богатство, мирскую власть. Вернувшись в Россию, он поддержал монашеское благочестие, названное «нестяжательством», проповедуя: «…стремление к приобретению сёл и стяжанию богатства – отступничество от заветов Христа».
Государь Василий Третий в 1511 году утвердил первоиерархом Варлаама. Был он из когорты нестяжателей, предлагавших государству церковные земли. Велик был искус у государя забрать богатые земли монастырей, да умён был государь. Забери земли – и что тогда? Зачем нищей и безземельной церкви поддерживать светскую власть? И к тому же у государя не останется рычагов давить на церковь. Оба – и Варлаам и Василий – вели жёсткую политическую игру.
Но была и третья сила – так называемые иосифляне, «стяжатели», внимавшие
