Атаман. Гексалогия

были готовы. Сунув их в узел из старой холстины, я поднялся с хлопцами на башню. Осмотрел пушечку, ввёл руку в ствол – паутина. Э, как тут у вас всё запущено! Стоящий рядом десятник смущённо крякнул.
Взяв банник, прочистил ствол, высыпал из находившегося рядом бочонка три пригоршни пороха, из тряпья скрутил пыж, затолкал в ствол. Ничего свинцового рядом не нашёл – ни дроби, ни ядра. Один из воинов принёс ведро камешков. Сгодится на один раз, решил я; набил в ствол камней, скрутил пыж из тряпья. Вроде готово. Конечно, меня брали сомнения – не разорвёт ли ствол? Я не был уверен, я не знал, сколько пороха надо, мала навеска или велика. Ну, рисковать мне одному, но завтра.
– На сегодня всё, теперь ищите пилу, желательно небольшую, не двуручную.
Парни помчались искать. Пока все мои действия были для них непонятными.
Начинало темнеть. Подойдя к дружинникам, я попросил их быть наготове, слушать и смотреть, – ведь пока я нахожусь под мостом, увидеть или услышать татар я не смогу, и буду фактически не в состоянии дать отпор, в руке ведь не оружие, а пила.
Парни принесли пилу. Я попросил их подстраховать меня на стене с арбалетами.
– Сделаем, атаман! – дружно гаркнули хлопцы.
– Какой из меня атаман, – пробурчал я, отходя.
Найдя место поукромнее, где почти не было отблесков от костров, вжался в стену и очутился вне города. С трудом балансируя на узкой полоске земли, дошёл до моста. Спустился, рукой прощупал опоры. Крепко сделаны, на совесть, долго пилить придётся, а их аж четыре штуки. Ладно, назвался груздем – полезай в кузов. Осторожно начал пилить, причём наискосок. Пилить дольше, зато гарантия, что мост при нагрузке рухнет.
Несколько раз высовывался изпод моста, спрашивал, сильно ли слышно? Пилы, почти и не слыхать, мост звуки глушит. Уже хорошо.
В поте лица, до мозолей на руках трудился полночи. Тяжело перепилить ножовкой в темноте четыре толстых дубовых опоры. Уф! Последняя, четвёртая закончена. Можно и за стену. Отдохнуть надо, завтра может быть трудный день.
Просочившись сквозь стену, вызвал удивление моих ребят – они хоть и не видели, как я прохожу, но удивлялись: верёвки нет, а я уже тут, внутри.
Все улеглись спать, я отключился напрочь – сказывалась вторая ночь почти без сна.
Утром только успели перекусить, как со стены дозорные закричали:
– Идут! Татары идут на приступ!
Начало было как вчера. Татары несли лестницы, с ходу перебрасывали через ров, поднимали на стену.
Я взял с собой Кирилла, он нёс в руках зажжённый масляный светильник. Сам же за плечами тащил очень увесистый узел с бомбочками. Выбрал место, где татары скучковались погуще, зажёг фитиль, подождал несколько секунд, пока он разгорится, и швырнул в самую гущу нехристей. Несколько мгновений ничего не было, потом кааак жахнуло! У меня аж заложило уши. Во все стороны полетели клочья тел, куски земли, обломки лестницы, щепки от стен. Клубы черного дыма от пороха поднялись вверх.
Я выглянул изза стены. В разных позах валялись убитые враги – кто без руки, кто без головы, кто с распоротым брюхом, из которого вывалились сизые кишки.
Очень неплохо. И что интересно – на какойто миг всё поле боя замерло, стихли крики и звон оружия. И наши и татары смотрели, где и что так бабахнуло?
Пока над полем боя царило оцепенение, мы с Кириллом перебежали чуть подальше, я снова поджёг фитиль, бросил под лестницу, у которой толпился десяток басурман, присел. Бабахнуло здорово, оторванные конечности аж перелетали через стену. Таким образом, я пробежал вдоль всей стены. Памятуя, что запас бомбочек мал, кидал их только там, где врагов было много, и положение становилось угрожающим.
Неся тяжёлые потери, татары не выдержали и побежали. Бой стих. Ко мне подошёл десятник и с чувством обнял.
– Молодец, здорово выручил! Где ты так с огненным зельем обращаться научился? Я только слышал о таком, научи моих дружинников.
– Потом, уйдут татары – научу. Сейчас учить смысла нет, порохато нет, да и время нужно.
На стене остались дозорные, мы спустились вниз, было бы неплохо и подкрепиться. Навстречу нам скакал воевода:
– Удержали? Кто из пушки стрелял?
Десятник показал пальцем на меня:
– Он, только не из пушки. Бросал огненное зелье в железных трубках, татар поубивало – страсть!
Воевода окинул меня внимательным взглядом.
– Молодец, всегда московиты чегонибудь учудят. Держитесь, голубь прилетел с донесением – из Ельца подмога идёт, дня три бы продержаться.
Хлестнул коня и умчался.
Сели на чурбаны, только поесть успели, снова дозорные руками машут:
– Идут! Тревога!
Все помчались на свои места. Я – в башню, к пушке, парни мои – со мною. Эх, жалко, бомбочка одна