Атаман. Гексалогия

домов в эти времена не было. Искали приблизительно так: у Андреевского спуска, за церковью НиколыУгодника, четвёртый дом по правую руку, ворота резные. Вот и я двинулся по приблизительному адресу на Пятницкой, что указала мне боярыня.
С трудом нашёл искомый дом, присел на завалину у избёнки напротив, немного наискосок. Из дома никто не выходил, хотя какоето движение в доме было: хлопала иногда дверь – вероятно, выходила во двор служанка – бельё развесить или живность накормить. Я терпеливо ждал. Уже хотелось пить и есть – гонец утром сорвал меня, не дав позавтракать, а потом стало не до еды.
В конце улицы показался мужчина. Он шёл твёрдой, решительной походкой. Не мой ли подозреваемый?
Я вскочил и направился навстречу. Пряча лицо за полями соломенного брыля, бегло осмотрел одежду. Есть! Третьей пуговицы сверху на рубахе не было. Сердце ёкнуло.
Я прошел мимо, ничем не выдав своего волнения. На углу остановился, повернул голову. Мужчина зашёл в дом, за которым я наблюдал. Волосы – какие у него волосы?! Я сосредоточился на пуговицах – надо было на ходу, за короткое время осмотреть ферязь и рубаху. И что стоило бросить взгляд на волосы? Увы, момент упущен. От досады я выругался. «Тепло, очень тепло» – с двух шагов пуговицы именно такие, какую я нашёл под убитым боярином. Глянуть бы на него ещё раз, чтобы окрепла уверенность, только рискованно. Второй раз встретиться на пустынной улице – эдак всякий заподозрит неладное. Может, отправиться к воеводе? Повязать его да поспрашивать? А будет упираться – так и ката пригласить. А вдруг не он? Хотя интуиция подсказывала – я на верном пути.
Надо решать быстрее – подозреваемый может забрать с собою ценности и уехать из города. Ищисвищи его тогда. Главная улика – ценности. Если их найти, и боярыня сможет их опознать – дело раскрыто. Только где эти ценности спрятаны? Коли грабитель и убийца умён, в доме и на дворе он ценности прятать не будет. Ежели я его переоцениваю, может на работе припрятать – насколько я помнил по записям, сей мужик был купцом средней руки. Понаблюдать за ним? Времени может уйти много – не один день, вытянуть же могу пустышку. Надо както напугать его, встревожить, заставить суетиться. Только вот как? Задействуюка я своих холопов, нечего им дурью маяться.
Решив так, я быстрым шагом направился к себе домой. Холопы обедали в воинской избе.
Я приказал запрячь в телегу мерина, взять сабли, надеть кольчуги. Шлемы и щиты, равно как и копья – оставить.
Пока холопы запрягали, я схватил со стола кусок хлеба и жадно съел его, запив квасом из кувшина.
Выехали со двора все вместе.
По дороге я объяснил холопам, что от них требуется, и предупредил, что человек вполне может оказаться быстр и решителен в действиях, а кроме ножа на поясе у него может быть – да, скорее всего, и есть – засапожный нож. Если он попытается сбежать – убивать нельзя. Покалечить, ранить – это не возбраняется, но мне он нужен живым, чтобы мог говорить. Не привезу же я к воеводе хладный труп! Этак я любого могу убить и заявить, что он тать. Нет, коли заставили взяться за дело – привезу доказательства в виде живого пленника и, желательно, ценности.
Мы подъехали к дому подозреваемого и телегу с холопами поставили напротив ворот. Я же залез на дерево – с него хорошо был виден двор.
– Боярин, – раздался голос Федьки, – повыше поднимись, ноги видно.
Я взобрался ещё выше. С дерева открывался отличный обзор дома и двора, только листва мешала.
Припекало солнце, было жарко и безветренно.
Хлопнула дверь, я насторожился.
Купец прошёлся по двору, зашёл в сарайчик, вышел и направился к воротам. Он открыл калитку и застыл на месте от удивления. Присутствие ратников у его ворот на мгновение его парализовало: лицо резко побледнело, руки бессильно опустились. Не всё с ним чисто, ох не всё!
И в этот момент ветка подо мной хрустнула, обломилась, и я рухнул вниз. Купец среагировал мгновенно: нырнул назад, во двор, захлопнул калитку, и мы услышали, как щёлкнула металлическая задвижка.
– За ним! – заорал я, поднимаясь с земли. На ногу наступать было больно. Чёрт, как некстати!
Холопы подпрыгнули, уцепились руками за верх забора, подтянулись и запрыгнули во двор. Ктото из них отодвинул задвижку, и я, прихрамывая, вошёл внутрь.
На крыльце дома шла борьба. Федька оседлал сбитого наземь купца и натурально молотил его кулачищами по морде.
– Охолонь, Федя.
Второй холоп залез купцу за голенище сапога, вытащил и протянул мне засапожный нож.
– Вяжите его!
Купца перевернули на живот, сняли с него кожаный ремень, стянули им руки. Я уселся на ступеньки – нога болела.
– Посадите.
Купца посадили, прислонив к стене дома.
– Говорить будешь?
Купец