Авария – и волею случая наш современник, врач Юрий Котлов переносится в XVI век, эпоху правления жестокого и могущественного Ивана Грозного. В борьбе за выживание ему приходится попробовать ремесло телохранителя, участвовать в обороне русской крепости от татар и самому штурмовать город княжества Литовского. Перенос во времени дал герою необычные способности, помогающие ему в борьбе с врагами.
Авторы: Корчевский Юрий Григорьевич
и въехали в воду. И место выбрали удачное – здесь было мелко. А может, и подсказал кто о броде.
Я выждал, пока враг дойдёт до середины речушки, и скомандовал:
– Пли!
Изба окуталась дымом, от грохота мушкетов заложило уши.
– Перезаряжай быстро!
Холопы стали суетливо перезаряжать оружие.
С улицы раздались крики. Я выскочил за дверь. Тучков поднял своих холопов в седло и ринулся в атаку. Ох, зря! Мы бы успели сделать ещё залп картечью. И так после первого залпа полусотня потеряла не меньше семивосьми воинов. Теперь стрелять поздно – холопы Тучкова закрыли своими телами сектор обстрела.
Самому ринуться в бой? Ведь на каждого тучковского по двое крымчаков приходится! Ну, чуть бы обождал с атакой, и второй залп из мушкетов значительно увеличил бы наш шанс на победу. А теперь – чего уж об этом… И так уже почти посредине реки, на широком броду, закипела сабельная схватка.
– По коням! – закричал я.
Никак не можно отсиживаться за спинами товарищей, когда они кровь свою проливают.
– Федька, берёшь двоих холопов – заходи справа, я с двумя – слева. Заходите подальше, сначала стреляйте в татар, потом сабли в руки – и вперёд!
– Понял, боярин, исполню!
Мы запрыгнули в сёдла, разделились. Я обошёл схватку, дал команду. Раздался жиденький залп. Как эхо, слева тоже прогремели выстрелы. С саблями наголо мы врубились в сечу.
Татары, не ожидавшие стрельбы с флангов, понесли потери, дрогнули. Наши силы уравнялись, и бились мы отчаянно.
Я работал обеими саблями как крылья мельницы при штормовом ветре. Рассекая воздух, лезвия шипели, жужжали, рассекая чужую плоть, жадно чавкали.
Не выдержали татары, начали отступать, потом развернули коней и кинулись с поля боя, оставляя убитых и раненых. Уходило не более десятка.
Мы перевели дух, и я с Никитой выехал на свой берег.
Холопы спрыгнули с коней, деловито добили раненых татар, пустив их тела по течению реки.
– Ну что, Никита, одержали мы верх! Ты чего в бой ринулся? Мы дали бы ещё один залп, драться потом легче было бы.
– Удержаться не смог, они ведь уже рядом были. После первых выстрелов, как посыпались убитые в воду, так и взыграла кровь.
– Ладно, победителей не судят.
Холопы умылись, сели готовить похлёбку. Дозор уехал вперёд, продолжать боевое дежурство – ведь татары могли повторить попытку нападения – уже большими силами. С нашей стороны, увы, тоже было двое убитых. Не мои – тучковские. Покряхтел, подосадовал Никита – ведь новых боевых холопов искать теперь надо будет.
Только мы сели есть, как слева, там, где располагались основные наши силы, послышалась пушечная стрельба. Это было похоже на далёкие раскаты грома – только ведь на небе не было ни облачка, да и громыхало почти беспрерывно. Похоже, там сошлись в смертельной схватке обе рати.
Часа через два стрельба утихла. Мы, пользуясь затишьем, схоронили убитых. Война – дело жестокое, не только татары понесли потери.
Потом Никита сказал задумчиво:
– Наверное, и мне надо раскошелиться на мушкеты. Непривычно – вес лишний на коне возить придётся. Однако смотрю я – кабы не твоя стрельба, нам бы туго пришлось.
– Ага, ты представь, что все холопы – и мои и твои – по разу выстрелили бы. Может, и сабли тогда доставать из ножен не пришлось.
Мы простояли ещё два дня, потом явился гонец и объявил, что силы татарские разбиты и противник отступает.
Подоспевшие свежие рати вятичей да новгородцев посланы их преследовать. А для нас война окончена.
Мы собрали вещи и отправились под Коломну, на соединение со своим вологодским ополчением. Наши дружины потери понесли невеликие, чему бояре были рады, а вот ярославцы да москвичи были порядком потрёпаны.
Обратно на Вологодчину мы возвращались медленно – было много раненых, и не все уверенно сидели в селе. Но любая дорога заканчивается, и вот мы у ворот своего дома.
Лена выбежала из дома, обвела нас взглядом. выдохнула:
– Все вернулись, счастьето какое! Не зря я свечи НиколаюУгоднику, ГеоргиюПобедоносцу да Пантелеймону в церкви ставила.
Я обнял и расцеловал жену, Васятку. Хорошо дома, даже запах свой, привычный.
Поскольку людям и лошадям надо было отойти от дороги, я дал холопам трёхдневный отдых.
– А ты знаешь, в церкви отец Питирим тебя спрашивал, да узнав, что в походе ты, молитву ко Господу за тебя вознёс.
Интересно, зачем я ему понадобился? Скорее всего, даже и не Питириму а Савве, настоятелю СпасоПрилуцкого монастыря. Нет, не поеду сразу: только из похода, устал, да и в деревню съездить надо – три недели меня не было. Хоть и хороший Андрей управляющий, всё равно за всем хозяйский глаз нужен.
День я отлёживался – деревянное седло так поотбивало за
