Авария – и волею случая наш современник, врач Юрий Котлов переносится в XVI век, эпоху правления жестокого и могущественного Ивана Грозного. В борьбе за выживание ему приходится попробовать ремесло телохранителя, участвовать в обороне русской крепости от татар и самому штурмовать город княжества Литовского. Перенос во времени дал герою необычные способности, помогающие ему в борьбе с врагами.
Авторы: Корчевский Юрий Григорьевич
Настоятель осенил меня крестом и вышел.
Я сидел некоторое время на лавке, переваривая услышанное. Мыслимое ли дело – найти утраченное или спрятанное полтора века назад! Да тут и ухватиться не за что – разве что за план. А пергаментто на столе лежит, не забыл его настоятель – специально оставил, мудрый змей!
Я подошёл к столу, ещё раз внимательно вгляделся, перевернул наизнанку, повернул вверх ногами. Вроде как смутно буковки какието проступают.
За спиной неслышно возник монах.
– Помощь нужна ли? Если нет, пергамент я заберу.
– Подожди пока. У вас в монастыре лупа – ну, стекло увеличительное найдётся?
Монах стушевался.
– Иди к настоятелю, спроси.
Монах неслышно исчез, а я подошёл к свету поближе, до рези в глазах всматриваясь в пергамент. Сзади кашлянули. Я обернулся – рядом стоял всё тот же монах и держал в руке обитую чёрным бархатом коробочку.
– Вот, настоятель передал.
Я раскрыл коробочку. В бронзовой оправе, как драгоценность, на чёрном бархате лежало небольшое увеличительное стекло. Взяв его, я вгляделся в еле различимые буквы. Похоже, это название реки – только вот какой?
– Дай бумагу и перо.
– Вот же они, на столе!
Монах пододвинул ко мне чернильницу с пером и бумагу. Как можно более тщательно я перенёс слово на лист. Помоему, это на латыни.
– Посмотри сюда, на бумагу. Что означает это слово?
– Вроде – «Великий».
– Почему «вроде»?
– Одной буквицы не хватает.
– Спасибо и на том.
Я вернул монаху лупу и пергамент и вышел.
Нет, ну каков настоятель? Пойди и найди. Как будто это также просто, как книгу с полки снять. А если даже повезёт, и я его найду, так манускрипт тот и истлеть давно мог, одни кусочки остались.
Я медленно вышел из монастыря, привратник меня окликнул:
– Коня оставляешь, что ли?
Я вернулся, сел в седло и выехал со двора.
В очередной раз мой извечный вопрос – с чего начать? Я даже приблизительно не представлял, что делать. Но пока ехал в город, появились некоторые мысли, и я, не заезжая домой, направился к старому знакомцу – Степану. Подьячий был на месте, скрипел пером по бумаге.
– О! Кого я вижу! Боярин Михайлов! Чем могу?
– Здравствуй, Степан. Дело у меня.
Степан хохотнул.
– Да знаю, что дело. Ты же просто так не появляешься! Нет, чтобы просто зайти, проведать старого знакомца, кувшин вина испить. Как же – самому государеву стряпчему угодил! Ты теперь – персона важная.
– Погоди, Степан, изгаляться. Ты скажи лучше, в твоём ведомстве карта земель вологодских есть ли?
– Как не быть? – удивился подьячий. – На том стоим.
Степан встал изза стола, достал со стеллажа свёрток, развернул.
– Любуйся!
Я всмотрелся в карту.
– А точна ли она?
Степан почесал затылок.
– Маненько неточности, конечно, есть – как без них, но все деревни и сёла нанесены точно.
– А реки?
– Вот уж не знаю, я же по землице работаю, тут все уделы и вотчины – вот, даже твоя деревня есть.
– Село нынче, Степан.
– Никак – церковь осилил, боярин? – удивился Степан. – Надо какнибудь посмотреть.
Я намёк понял.
– Степан, поперва дело, потом и в село съездим, и церковь посетим, и колокол послушаем.
– На слове ловлю.
– Стёпа! – Я укоризненно покачал головой. – Разве я когданибудь бросал свои слова на ветер?
– Не было, боярин, и надеюсь – не будет.
Для пущей убедительности я сунул Степану в руку серебряный рубль.
– Ты мне вот что скажи, Стёпушка. А карты постарше у тебя есть?
– Это какого же году?
– Ну, скажем, лет сто назад.
– Помилуй Бог, боярин – откель? А погодика, у меня тут писец старый есть, может – он чего припомнит?
Дьяк подошёл к столу, за которым скрипел пером по бумаге седой писец, переговорил с ним, вернулся.
– Сейчас.
Писец поднялся, вышел.
– Куда это он?
– В подвал – там все старые и ненужные бумаги лежат. Говорит – есть карта, только он не помнит, какого года. А почему нужда такая?
– Потом скажу, сам пока не знаю.
Писец вернулся через полчаса, одежда его была в пыли и паутине, глаза слезились. Под мышкой он нёс свёрток. Подойдя, писец положил свёрток на стол. От бумаги полетела пыль – писец, а за ним и мы дружно чихнули.
Я сунул в руку бумагомарателя медную полушку. Степан бросил на меня недовольный взгляд.
– Балуешь людей; он меня должон слушать, жалованье получает.
Я развернул карту. Конечно, она была не полуторасотлетней – вполовину моложе, но это всё же лучше, чем совсем ничего.
Я начал сравнивать старую карту с этой. Разночтения были. На карте из архива были деревни и сёла, которые на старой отсутствовали, и наоборот. Исчезали деревни
