Атаман. Гексалогия

насчет лошадей. Я же степенно пошел в дом, хотя так и подмывало побежать. Однако нельзя, достоинство боярское не позволяет, дома все на виду.
Я обнял и расцеловал жену, Васятку.
– Вот я и дома. Простите великодушно, подарков не привез – не до того было.
Вошел Федор.
– Боярин, тут шуба в санях. Нести?
Ох ты, господи, про подарок Кучецкого я и забыл!
– Неси, конечно, это награда моя за труды.
Федор занес шубу, Ленка взвизгнула.
– Наденька, хозяин, шубу, покажись.
Я надел шубу. Тяжела, московского покроя – до пят, рукава тоже почти до пола, в средине – прорези, чтобы руки выпрастывать. В такой шубе можно только стоять или сидеть – даже но ступеням подниматься неудобно. Про езду на коне и прочем, требующем хоть какогото Движения конечностями, и речи быть не может.
В таком подарке принято в Думе боярской сидеть и потеть, или суд править.
– Повеська ее, Лена, в шкаф, пусть висит – к обычной жизни она негожа.
Лена вздохнула, огладила мягкий мех ладонями и унесла шубу. Вот такто лучше.
Ближе к вечеру заявился посыльный от воеводы.
Ехал я к нему злой. Да сколько можно меня дергать? Я еще и в вотчине своей не побывал, а гонец тут как тут. Однако взял себя в руки: войдя к воеводе, поклонился, пожелал доброго здоровья, поинтересовался – как жена, как дети.
Плещеев ответил обстоятельно. Затем огладил усы и бороду, уселся в кресло.
– Уж не знаю, чем ты государю так угодил, знать – не зря в первопрестольную ездил, только что гонец указ государев привез. Читай!
Я взял в руки затейливо украшенную бумагу, вчитался: «Освободить от сборов, налогов и тягот на год, исчисляя с февраля первого числа вотчину и хозяйство боярина Михайлова». Писано было витиевато, но смысл такой.
– Везет же людям! – завистливо вздохнул Плещеев.
– А чего вместо меня в Москву не поехал? Сыскал бы преступника, как я, и тебя освободили бы от налогов.
– Вишь, не пригласили. Обскакал ты старого воеводу. Так, глядишь, вскоре и мое место займешь.
– Я и своим местом доволен – на твое не претендую. Хотел бы чинов – в Москве бы остался, предлагали.
– Неуж отказался? Ну ты и дурень – прости уж за прямоту, – изумился боярин.
Я свернул государев указ, сунул за пазуху.
– Погоди, не торопись. Гонец еще пакет привез – лично тебе в руки.
Воевода протянул бумагу, свернутую квадратом и запечатанную сургучной печатью. Таких я еще не видел.
Я осмотрел сургуч, орла на нем, сломал печать и развернул бумагу. «Братчина о тебе помнит. Прости, что отправил поспешно – срочные дела. Федор».
Коротко и ясно. А ято укорял себя всю дорогу, что уехал, не попрощавшись. Не у каждого чина хватит благородства даже на такую короткую писульку.
– Чего там? – полюбопытствовал воевода.
– Письмо личное от стряпчего.
Воевода покачал головой – то ли с укоризной, то ли завидуя.
Я попрощался и вышел.
К черту все дела – еду домой, отсыпаюсь, молюсь, и пару дней проведу с семьей. На торг надо сходить, подарков купить. Для женщины и ребенка подарки – вещественное доказательство любви, уважения и заботы мужчины.
Баня дома уже согрелась, и мы мужским коллективом – я, Васятка, Федька и сопровождавшие меня до Вологды ратники – пошли мыться.
Самое милое дело – с дороги да в баньку. Ну а потом, как водится – застолье.
Утром выспался. Когда проснулся, зашел Федька, доложил, что ратники кланяться велели – съехали утром со двора в обратный путь.
Ну а я после завтрака с женой и сыном собрался на торжище. Денег взял достаточно – решил шубу купить жене, да не московскую, а новгородскую, где полы и рукава короче, и в которой удобно ходить. И себе бы не помешало купить хотя бы доху. Я помнил уничижающий взгляд слуги в доме стряпчего – не бродяга ли в дом стучится? Тулуп – теплый, удобен на каждый день, но абсолютно непрезентабельный.
Вот и купил жене шубу соболью из меха мягкого, легкого, удобного в носке. Себе взял доху – короткую, чуть выше колена шубейку из бобра. Мех ноский, не боится сырого снега, для меня – как нельзя лучше. А Васятке присмотрели доху волчью. Молодому парню – в самый раз: удобная, короткая и очень теплая. Все равно растет быстро, глядишь – на следующий год и маловата будет.
Кошелек растряс сильно, но и покупки достойные. По улице пройдемся семьей – да хоть в церковь в субботу, сразу видно – семья боярская, не прощелыги какие идут.
Дома еще раз примерили обновы. Всем понравилось. Особенно Лена долго крутилась у зеркала, потом заявила:
– Милый, к такой шубе и шапка нужна, и чтобы в один цвет.
Вот незадача – не предусмотрел, упустил.
– Надевай шубу, идем на торг.
Кто был бы против? Лена уже была в шубе, только в валенки нырнула да платок накинула.
Обойдя на