Атаман. Гексалогия

слез на суровых лицах, прошли по краю могилы, бросая ритуальную горсть земли.
Ратники начали засыпать могилу.
Пока работали лопатами, двое воинов топорами срубили большой деревянный крест. Я же ножом вырезал на дереве следующую надпись: «Павшие русские воины, отстоявшие землю свою от татар. Вечная вам память!»
В молчании, шурша сапогами по траве, спустились мы с холма, перешли вброд речку и вернулись в свой походный стан. Я снова взобрался на коня.
– Други мои! Победой закончилась сегодняшняя сеча, но мы разбили лишь малую часть татар. Наши товарищи еще сражаются с врагом, и нам расслабляться нельзя. Струсившие и оставившие поле боя татары могут вернуться и привести с собой свежие силы. Потому сейчас – ешьте и отдыхайте. Разрешаю выпить по чарке вина, но не более! Кого увижу пьяным, завтра самолично буду сечь плетью перед всем честным народом! Брони надеть, оружие не снимать! Возвращаемся в лагерь!
Я слез с коня, как с трибуны. Бояре недовольно сопели – привык русский народ пьянствовать после успеха. Но я хорошо помнил несколько случаев, когда татары целиком вырубали полки только потому, что все ратники были пьяны и не оказали сопротивления.
Я отдал распоряжение о высылке дозоров на три стороны и смене караулов. Хоть и были недовольны бояре и воины, но перечить мне никто не посмел. После победы меня сочли удачливым, и авторитет мой к вечеру этого дня был значительно выше, чем утром – до битвы. Кем я был утром? Неизвестный в полку вологодский боярин, о коем многие и не слыхали. Вечером же я был уже умелым полководцем, сохранившим в сече со злым и жестоким врагом большую часть полка. А удача в эти времена значила много. Удачлив – стало быть, Бог на твоей стороне, и весть об этом в войске разнесется быстро. Еще надо было учитывать, что сводный полк, который хоть и ставили не на самые опасные участки, часто погибал в боях почти полностью – из за плохой вооруженности, необученности, да что там – несогласованности действий отдельных бояр. Почувствовав перед боем и во время него мою твердую руку, полк подобрался и действовал согласованней и лучше. Те, кто воевал в этом полку раньше, быстро это поняли.
Когда подоспела нехитрая похлебка, все поели и подняли по чаше вина за упокой душ убиенных на поле бранном и провели благодарственный молебен Господу о победе над врагом. Поскольку все устали и вымотались, то улеглись спать. Над лагерем стоял густой храп, некоторые во сне вскрикивали – видимо, по новой переживая события боя. Я тоже быстро отрубился.
А проснулся от толчка в бок. Спросонья схватился за саблю.
– Эй, боярин, ты чего? Это же я, Федька!
Рядом со мной стоял Федьказаноза и толкал
меня в плечо.
– А, что случилось?
– Утро уже, гонец за тобой приехал, ко князю требует.
– Сейчас, только лицо умою.
Я умылся, оправил на себе одежду. Пока я прихорашивался, подъехал на коне Федька, ведя моего коня в поводу. Шустер – и когда только успел?
Я передал полк Денисию, отдал распоряжения. С десятком конных ратников мы помчались ко стану князя. Войска вокруг поубавилось, видимо – все разошлись по отведенным местам.
У шатра князя Одоевского мы спешились, и Федька сунул мне в руку какуюто тряпку.
– Чего ты мне суешь?
– Бунчук мурзы – я срезал с древка.
Так я и вошел в шатер – с бунчуком в руке.
– Боярин Михайлов, прибыл по вызову.
– Ну, здрав буди, боярин. Как у тебя дела?
– Да вот, повоевали вчера.
Я бросил на стол татарский бунчук. Князь и его окружение удивились.
– Не слышали ничего. Постойка, бунчукто тысяцкого. Ты что, тысячу побил?
Все уставились на меня.
– Не – не всю, мертвяков ихних насчитали семьсот пятьдесят.
По шатру пронесся легкий гул изумления – не врет ли?
– А своих сколько положил?
– Сто тридцать два ратника.
В шатре все притихли, наступила полная тишина, только слышно было, как за шатром вдалеке перекрикиваются воины.
– Нука, нука, расскажи поподробней. Не бывало еще такого.
Я рассказал о проволоке и пешцах на склонах холмов.
– А проволоку где взял? – не поверил ктото из находившихся в шатре.
– Дал денег, и мои посыльные скупили всю проволоку в Коломне.
Шатер вздрогнул от хохота.
– Тото мы проволоку сыскать нигде не могли, когда хотели мосты вязать. А виновникто – вот он! – дивился один из бояр.
– Подождика! – князь Одоевский вышел из шатра и быстро вернулся.
Вскоре в шатер стали прибывать бояре. Когда их набилось уже около сотни, князь попросил:
– Расскажика, как бой шел, и как ты готовился.
Я громким голосом, чтобы было слышно всем, пересказал подробности подготовки к бою и самого боя. Бояре удивленно загомонили. Но князь поднял руку, и в шатре стихло.
– А теперь