Атаман. Гексалогия

Федор махнул рукой, – хуже уже не будет.
Он подошел к двери, выглянул в коридор.
– Знаешь, может быть, по слухам, что посольство к императору Максимилиану готовится.
– Сам же и говорил третьего дня.
– Не перебивай. Казенный двор для посольства дары из казны отписал. Посольский приказ дары те получил, к себе перевез, а сегодня обнаружилось – пропали дарыто!
– Как? – изумился я.
– А вот так! Дары в ларце хранились: перстни с бриллиантами, ожерелье жемчужное – да много всякого. Мягкая рухлядь – шкурки соболиные да песцовые – те в наличии, а вот злата в ларце нет. Пустой ларецто! Опись в нем осталась – с печатью сургучной казенного дьяка.
– А ларец сей где хранился?
– В Посольском же приказе. Там хранилище в подвале есть – специально для такой вот оказии. Сам понимаешь: когда посольство едет, дары от государя везут. Когда деньги – как для крымских ханов, когда ценности искусной работы – как сейчас. Златосеребро на Казенном дворе хранится, в казне. Отпускается по государеву велению в Посольский приказ. А уж обеспечить далее сохранность да вручить правителю чужеземному – дело посольства. За сохранность дьяк головой отвечает. И вот дары пропали. В первый раз за все время. Коли всплывет – позор неслыханный! Посольству ехать скоро – ждут, когда государь распорядится. И все дело пока в переговорах с посланниками Сигизмундовыми. Выжидает Василий, что переговоры дадут.
– Ято здесь каким боком?
Я начинал догадываться, куда клонит Федор, но решил сразу расставить точки над «i».
– Надо ценности те сыскать. Можно было бы и из своих запасов ценности похожие подобрать, да боюсь, что барон Герберштейн, поклонник Максимилианов, опись видел.
– Плохо! – покачал я головой.
– А то! И чем быстрее эту пропажу найти, тем лучше. Вдруг завтра государь отмашку даст?
– Тогда тяните с переговорами.
– Придется. Уцепиться есть за что.
– Так ты что – хочешь, чтобы я взялся за это дело?
– Ну наконецто понял!
– Не могу.
– Почему? – оторопел Федор.
– Срок маленький и неопределенный. Может – день, может – неделя. Украл ктото свой. Чужого к дарам не подпустят.
– Это понятно.
– Как, под каким видом я в Посольском приказе появлюсь? Похититель сразу узнает, что чужой на его территории рыщет. К тому же – если сыскать удастся, до государя доводить нельзя; тогда как ценности изъять да вора покарать, если похититель – чинов высоких окажется?
– Ты ценности найди, а уж покарать – мое дело. А государь знать о сем не должен.
– Сложная задача.
– Была бы простая – тебя бы не просил. Сам собрал бы стрельцов да дом похитителя штурмом и взял. Я же помню, как ты убийство во Дворце раскрыл, потому сразу о тебе и подумал.
Мы даже в Разбойный приказ ничего не сообщали пока.
– Можно посмотреть хранилище и ларец в Посольском приказе?
– Конечно! Не будем терять времени, едем!
Федор быстрым шагом вышел во двор – так
что я еле поспевал за ним.
Мы уселись в возок, и кучер щелкнул хлыстом.
Через несколько минут мы уже стояли у Посольского приказа. Думаю, и пешком было бы не намного медленнее, но этикет не позволял. Должность у Кучецкого высокая, идти пешком – умалять достоинство.
Прошли в Посольский приказ. В коридорах сновали писари и подьячие, создавая видимость активной работы.
Мы сразу прошли к дьяку.
– Вот, познакомься – боярин Георгий Михайлов, я тебе о нем утром говорил. Уж если он не сможет найти – никто не сыщет. И человек он надежный – можешь довериться полностью.
Дьяк Посольского приказа вид имел благообразный, да и то – не пошлет же государь к послам иноземным или к правителю чужой державы неотесанного мужлана с немытой харей? Голос у него был мягкий и какойто обволакивающий. Одним словом – дипломат!
Однако я держал ухо востро – на такие посты людей мягких да безвольных не назначают.
– Итак, не будем терять времени, бояре. Что требуется от меня?
– Ну, вы тут сами разбирайтесь, а у меня еще дела, – Федор откланялся и ушел.
– Мне посмотреть хранилище надо и ларец. Кстати, он тоже в хранилище стоит?
– Там, будь он неладен.
– Свечку прихвати.
– Там факел есть и масляный светильник. Пойдем.
Мы спустились по крутым ступенькам в подвал. В небольшом коридоре стояли два стража. Увидев нас, они дернулись было к саблям на боку, но успокоились.
Дьяк снял с пояса связку ключей и отпер одну из четырех дверей – тяжелую, из дуба, окованную железными полосами.
Мы вошли в хранилище. Окон тут не было, помещение сухое, воздух свежий. Не иначе – вентиляция есть. И как ей не быть – тут же и шкурки, и меховые изделия хранят, а им нельзя в затхлом воздухе находиться.
На одном из сундуков стоял ларец довольно внушительного