Атаман. Гексалогия

И что хочешь?
– Обоз золотой из Москвы привели. Выехал то обоз под охраной стрельцов, да после Ярославля разбойники напали, почти всех стрельцов и казначея живота лишили. Мои люди помогли разбойников побить да золото до хранилища доставить. А теперь твой уперся – без бумаг, дескать, не приму.
Дьяк задумался.
– А бумаги где?
Вмешался Прохор:
– Думаю, при казначее остались, да убит он. В двух днях пути отсюда лежит.
– Ну что же, сейчас золото сочтем при видаках да опись составим. Один список у нас останется, другой тебе отдадим. Ты же в приказе отчитаться должон.
– Разумно.
Мы с Прохором переглянулись и согласно кивнули.
Сани въехали во двор.
– Федор, езжай с десятком домой, доставь тело Андрея, о раненых позаботься да баню готовь пока.
Я же с Прохором вошел во двор. Дюжие молчаливые мужики легко подняли сундуки и понесли их в комнату. Прохор и я вошли следом.
Дьяк и служивый в охабне были уже там. Дьяк осмотрел сундук и сургучные печати на них.
– Печати Казенного приказа целы, так и запиши.
Служивый стал записывать.
– Открываем первый сундук.
Дьяк снял с пояса связку ключей, отпер замок. Занятно! У Прохора ключей не было. Подозреваю, что и у убитого казначея их не было тоже.
Долго пересчитывали монеты: отдельно серебряные, отдельно – золотые. Записали. Вскрыли второй сундук. Тут дело пошло побыстрее, так как он был с чашами, подносами, кубками. Все – из златасеребра да с каменьями драгоценными. Но для счета удобно, предметы крупные. Сосчитали, записали на бумаге. Дьяк и служивый подписали, приложились пером и мы с Прохором. Служивый сыпанул щедро песочка на бумагу – вместо промокашки, сдул, протянул Прохору. Стрелецкий десятник свернул документ в трубочку, сунул за пазуху.
– Фу, доставил! Как камень с шеи свалился.
Мы пошли к выходу. Дьяк взял меня за локоть.
– Слышал о тебе, боярин Михайлов. Говорили – смел, удачлив и крут. Убедился сам. Ну что же, рад знакомству.
И протянул мне руку.
– Фрол Артемьев я.
– Со знакомством, значит.
Всех вологодских бояр и многих служивых людей я в Вологде знал, но с Фролом раньше не пересекался. Он в хранилище своем сидит, а я больше на воздухе – то в поместье своем, то в походе. В принципе – мужик разумный, выход из положения нашел быстро, с таким приятно иметь дело.
За воротами меня ожидал один из моей десятки. Он держал под уздцы коней – моего и Прохора.
– Ну что, боярин, будем прощаться?
– Зачем прощаться? Вечер скоро, обратно утром поедешь. Сейчас ко мне: в баньку сходим, попируем; переночуешь, а уж завтра – в обратную дорогу.
– Приглашаешь, значит? Не против я. Видел я тебя в деле, боярин, – бились вместе, и за столом с тобой чарку выпить да хлеб преломить за честь почту.
Мы вскочили на коней и через пять минут уже были дома. Банька была уже готова: все таки ценности считали долго, думаю – часа два с лишком.
Я обнял жену и Василия:
– Видите, все нормально, я дома.
Дворня уже суетилась, готовя на стол. Мы же с Федором и Прохором отправились в баню. Остальные холопы из вернувшейся десятки пойдут во вторую очередь – не но чину им в первую.
Попарились знатно, смыли грязь, обмылись. А в предбаннике уже исподнее чистое лежит. Прохора тоже не обделили. Посидели немного, попили кваску – да и в трапезную. Стол от угощения ломился, как на пир. И в самомто деле – боярин, отец семейства вернулся.
Поскольку мужики проголодались, накинулись сразу на мясо. И только когда утолили первый голод, тосты затейливые говорить стали, вспоминать подробности нападения татей. Изза стола едва вышли уже за полночь, погрузнев от еды и выпивки. Я рухнул в постель и отрубился начисто.
Проснулся рано – нужда пробудила. Глядь – а во дворе Прохор уже лошадь седлает.
– Все ждал, когда проснешься, боярин. Негоже както уехать, не попрощавшись.
– Не торопись, покушай на дорогу.
– Кухарка покормила да сала с хлебом в дорогу дала. Теперь не пропаду!
Прохор засмеялся. Мы обнялись на прощание.
– Хороший ты мужик, Георгий, надежный. Мне бы – под таким сотником.
– Сам дорастешь. Прощай!
Я вернулся в дом и снова завалился в постель. Отоспаться хочу, устал за поездку. А Елена уже проснулась, глаза открыла.
– Лен, в переметной суме шкатулка занятная – то тебе привез, возьми.
– Хорошо, милый. А ты поспи еще чуток.
Жена провела теплой ладошкой по лбу, и я
уснул, счастливо улыбаясь. Много ли человеку для счастья надо? Тепло, сытно, жена любящая рядом, покой. Почаще бы так!
Пару дней я отдыхал сам и Федору велел не беспокоить холопов. Отоспятся пусть, отдохнут, сил наберутся.
Отпели в церкви убиенного раба Божьего Андрея, похоронили похристиански,