Авария – и волею случая наш современник, врач Юрий Котлов переносится в XVI век, эпоху правления жестокого и могущественного Ивана Грозного. В борьбе за выживание ему приходится попробовать ремесло телохранителя, участвовать в обороне русской крепости от татар и самому штурмовать город княжества Литовского. Перенос во времени дал герою необычные способности, помогающие ему в борьбе с врагами.
Авторы: Корчевский Юрий Григорьевич
на ночёвку на постоялый двор. Девчонка совсем замёрзла в своём рванье, я подошёл к хозяину:
– Баня у тебя натоплена?
– Днём купец мылся, должно, осталась ещё тёплая вода; попариться не получится, но обмыться можно.
Я отправил девчонку в баню.
– Хозяин, не продашь ли одежонку какую на девчонку – рубашку, платье? Хорошо бы и тулупчик нашёлся, серебром плачу.
– За серебро – как не найдётся. Не новое, правда, но детское, ещё носить и носить.
Хозяин окликнул слугу, приказал ему, и вскоре я разглядывал одежонку. Не новая, но добротная, даже обещанные тулуп и валенки. Я отсчитал монеты.
Зашел в баню, кончиком сабли собрал в предбаннике её рваньё и выкинул за порог. Мне только вшей не хватало. Кликнул Варвару, указал на одежду:
– Наденешь вот это, своё рваньё не ищи, – выкинул.
Господи, тело худое, рёбра торчат, на спине и ногах свежие, багровые, и старые, уже пожелтевшие, следы от ударов кнутом или палкой.
– Тебе сколько лет?
– Пятнадцать.
– Родители есть?
Варвара отрицательно помотала головой. Плохо. Были бы родители, завёз бы домой – и все дела. Что же с ней делать?
Варвара правильно поняла мои раздумья. Подбежала, упала на колени.
– Барин, возьми меня к себе; не смотри, что я маленькая, я всё по дому делать могу – коров доить, птицу кормить, бельё мыть, на кухне помогать. Ты добрый, я сразу поняла.
Вот, приобрёл себе заботу, даже и сам не понял, что меня толкнуло – жалость, что ли?
Варя оделась, стала похожа на человека, а не пугало огородное. Мы пошли в трапезную. Мои бойцы уже доедали пшёнку с мясом, ещё две миски стояли полные, на средине стола стояло большое блюдо с расстегаями и сметана. Я степенно уселся, перекрестился и приступил к еде. Варя начала есть медленно, но затем голод пересилил, и ложка застучала часточасто.
– Варя, не торопись, теперь у тебя никто ничего не отберёт.
Я боялся, что после голодухи она переест и получит заворот кишок.
После ужина отправились спать.
Утром встал ещё один вопрос – если я беру Варвару с собой, то на чём её везти? В душе я уже пожалел, что не отпустил её в город. Но к кому она пойдёт? С голоду помрёт под забором, ведь зима. Придётся покупать ещё и лошадь. Если нанимать сани до Москвы – выйдет дорого и долго.
Делать нечего, я отправился на торг вместе со своей командой – в лошадях я пока понимал мало. Выбрали лошадку, сторговались, купили седло и упряжь. Моя часть серебра, вырученная за поездку, растаяла, как утренний туман, – да и чёрт с ними, с деньгами, ещё заработаю.
До Москвы добирались неделю, хоть и были налегке. Был конец февраля, солнце днём уже пригревало, и дорога, истоптанная копытами коней, просела, коегде снег был перемешан с землёй, кони шли тяжело. Ещё парутройку недель, и дороги станут непроезжими, а реки ещё будут подо льдом. Всё движение между городами остановится.
Въехали в Москву ближе к вечеру.
У дома я расстался с командой, мы с Варварой спрыгнули с лошадей и пошли в дом. Дарья, как увидела Варвару, всплеснула руками.
– Это ещё кто такая?
– Купил.
– Зачем нам лишний рот?
– Надо было.
Дарья замолчала, с мужчинами спорить в эти времена было не принято. И хотя я был в этом доме примаком, Дарья меня слушалась как мужа. В начале Дарья приняла Варю холодно, в дальнейшем отношения их потеплели. Варя отогрелась, отъелась, и целые дни хлопотала – убиралась, мыла, готовила, сняв с Дарьи множество хлопот. Мы не перегружали этого воробышка работой, но Варвара, видимо, в благодарность, сама не сидела на месте.
Варя была неграмотной, и круглой сиротой, но холопство у Игната её не ожесточило, была она доброй, работящей и преданной, и в дальнейшем я не пожалел о своём поступке.
Прошло два месяца, снег уже сошёл, дороги подсохли. Об Адашеве стало както забываться, но вдруг он сам напомнил о себе. Одним ярким, солнечным майским днём вызвал к себе.
– Не засиделся ли дома, витязь?
– А что, дело есть?
Адашев, как всегда, мерил шагами комнату.
– Знаю, тебе можно сказать, не проболтаешься. Царь наш, Иван Васильевич, вскоре на Литву пойти хочет. Первым делом Полоцк на меч взять надо, зело крепость сильная, обойти её можно, токмо за спиной оставлять нельзя – неожиданно ударить могут. А отряжать часть войска для осады – никаких сил не хватит. Думаю тебя со товарищи привлечь. Уж больно мне по нраву пришлось, как ты башню полоцкую порушил. Не возьмешься ли ещё воинству русскому помочь?
– Можно попробовать, коли заплатишь. Я не дружинник, не боярский сын, деревни для кормления не имею, у меня ватажка.
– Разве я обижал тебя когда, атаман?
– Тогда по рукам. Когда выходить будем?
– Как воинство соберётся, я извещу; из Москвы надолго
