Работа скупщика золота и валюты на рынке Ростова занятие хлопотное — то бандиты наедут, то менты облаву устроят. Но хлопот иной раз может прибавиться. Когда валютчику Коце дремучий колхозник предложил кольцо с бриллиантовым вензелем и полный бант Георгиевских крестов, стало ясно, что крестьянин откопал клад.
Авторы: Иванов-Милюхин Юрий Захарович
по Буденновскому проспекту, от которого было рукой подать до его дома на Пушкинской.В квартире он первым делом навалился на холодный суп,потом отрезал солидный кусок колбасы. К этому времени закипел и чайник.Резко зазвонил телефон, заставив перекупщика вздрогнуть, но абонентом оказался Рувим Израилевич, старый друг:
— Как прошла встреча, мой добрый товарищ?
— Рувим, в газетах есть такой раздел: нарочно не придумаешь. Вот так примерно прошла моя аудиенция к старшему следователю Марфушину из областного Управления милиции.
— Аркадий, ты настраиваешь меня на беспокойство. Скажи конкретно, что случилось?
— У меня взяли подписку о невыезде.
На том конце провода надолго замолчали, затем попытались изменившимся голосом кого-то позвать. Снова взволнованно задышали в трубку:
— Ты в состоянии пересказать о визите в подробностях? Я включу запись и мы поробуем после проанализировать наговоренное, чтобы принять правильное решение.
— А может, не стоит ничего делать, просто воспользоваться твоей дружбой с товарищем из администрации области? Ты понимаешь, о чем я говорю.
— Конечно, но пусть этот ход останется на всякий случай, нам же пока необходимо сделать анализ событий. На будущее.
— Хорошо, я постараюсь быть кратким…
Пулипер,опустив трубку на рычажки,прошел на кухню,допил чай,беспорядочный рой мыслей начал выстраиваться в одну цепочку. В спальне он выдвинул из старинного дубового секретера ящик с документами, вернувшись в комнату, разложил неторопливо их на столе. В заграничном паспорте было проштамповано несколько зелененьких виз с серебряными голограммами по верху, французская, итальянская, английская, особо выделялась на следующей странице открытая виза в государство Израиль. Пулипер прибавил к загранпаспорту внутренний российский, затем израильский, отложил их в сторону и занялся перебиранием остальных документов. Нужно было подготовиться покинуть в любой момент страну, которой отдал лучшие годы своей жизни. Он побывал уже в земле обетованной, репатрианты из России чувствовали себя на исторической родине ничуть не хуже, чем на родине приемной. Им были предоставлены обустроенные квартиры, коттеджи, высоко оплачиваемая работа, их дети продолжали бесплатное обучение в школах,в высших учебных заведениях,после окончания которых они получали право в течении определенного времени объездить за счет государства весь мир, чтобы иметь о нем представление. Все было замечательно, разве что в гены иудеев успела за несколько поколений внедриться чисто русская черта — ностальгия по стране, вместе с которой шагали трудными дорогами в светлое будущее. Странно, именно эти трудности прозябания, а не радости жизни, вызывали щемящее чувство то ли квасного патриотизма, то ли обыкновенной биологической хандры. Вот и сейчас Пулипер вдруг остро ощутил в себе обыкновенного изгнанника, каковым являлся со времен исхода из святой земли по вине Тита, римского императора. Он ускорил, чертыхнувшись, возню с документами, подумав, что в Россию необходимо возвращаться только за одним — делать немерянные капиталы на не тронутом акулами капитализма, девственном, необъятном пространстве. Чем и занимаются более молодые и шустрые его соплеменники, приобретая за красивые глазки пакеты акций неповоротливых организаций, контролирующих земные недра. Он, отложив пачку нужных деловых бумаг в угол ящика стола, чтобы иметь возможность ими немедленно воспользоваться, задвинул его и поднялся со стула. Подошел к окну, завернул край портьеры, поеживался на том же месте за тем же деревом на морозе на Пушкинской тот же агент национальной безопасности. В руках, засунутых в карманы пальто, не хватало лишь бамбуковой тросточки, по всему выходило, что господа заседатели решили продолжать заседание. Это обстоятельство подлило масла в огонь, заставив усыпаться лоб мелкими бисеринками пота и ускорив принятие окончательного решения. Пулипер, пройдя снова к телефону, набрал номер человека, известного только ему, и договорился о встрече в ближайший вечер.
Глава двадцатая.
Утренний туман расползался по заброшенным огородам, поросшим ломким будыльем,очередная оттепель сырыми порывами ветра гуляла по степи. Спешить с ношей по кочкам было неудобно, ботинки подворачивались, норовили провалиться в неглубокие борозды, железные ручки по бокам сундука, к тому же, врезались краями в ладони, вызывая в закостеневших фалангах болезненные ощущения. Микки Маус, худющий как вобла, пыхтевший с другой стороны короба, заплетался тонкими ногами, Коце приходилось выдвигаться вперед, чтобы взять его на буксир. Наконец, ловцы удачи заскочили за стены казачьего куреня,
