Атаманский клад

отпустив сундук, привалились к выступам, пахнущим отсыревшим саманом. В этом доме не было, не в пример оставленному, множества помещений с различными пристройками, он состоял всего из двух комнат и небольшого сарайчика на задворках, распластавшегося по земле дырявой крышей. Развалины просматривались насквозь, находиться в них долго означало досрочно подписать себе смертный приговор, поэтому валютчик, отдышавшись, покосился на подельника, испускающего последние жизненные соки, подался вновь к оконным проемам.Шума автомобильных двигателей не было слышно,наверное, бандиты,доехав до окраины хутора, решили посовещаться. Коца бросился на противоположную сторону развалюхи, метрах в пятидесяти громоздились сглаженными углами очередные останки жилья, но они тоже не внушали доверия. Зато через улицу красовался терем, почти такой, который они покинули. Коца, высунувшись наружу, покрутил головой, хутор обложила плотными тюками с ватой первобытная тишина, солнце только начало пробиваться сквозь кучевые облака, изредка полосуя влажный воздух косыми лучами. На далеком краю чернели два небольших пятна, валютчик, прикинув, что если поползти к дому по пластунки, то можно остаться незамеченным, откачнулся назад.
— Очухался? — обратился он к перекупщику.
— А что? — тот повернул к нему потное лицо.
— Пора перебираться на новое место.
— На какое?
— Через улицу стоит еще крепкий деревянный дом, думаю, спрятаться в нем будет удобнее. В дереве и пули вязнут лучше.
— Ты это о чем?
— На всякий случай. Хватайся за ручку, пока чехи образовали свой магический круг, он в последнее время что-то перестал им помогать.
— Не понял! — Маус раскрыл пошире помутневшие глаза
— Берись, говорю, за ручку сундука, давай автомат, он тебе между ног уже все яйца отмолотил.
— А я с чем останусь?
— Держи пушку. Зря я не забрал из машины все гранаты.
— Которые засунул в одну из сумок, что-ли?
— Ты видел?
— Я их взял, и две штуки своих эф — один.
— Не понял! И ты телепался за мной с таким грузом? — теперь Коца уставился на менялу вопрошающим взглядом. — А я думал, что у тебя ноги заплетаются от переедания мацы.
— Мы же на дело поехали, — Микки Маус беззлобно передернул плечами.
— Ну, блин, одуванчик… случайно, “узи” нигде не припрятал?
— Когда ты перестанешь меня подначивать?- не выдержал перекупщик. — Я еврей, но русского происхождения.
— Я разве имею что-нибудь против? Израильские автоматики, узенькие и коротенькие, очень удобны, когда приходится спасать собственные души.
— А не желаешь маленький карманный пулеметик?
Оба ловца удачи поднапряглись, подхватив сундук за ручки, переместились поближе к одному из окон, предстояло сделать бросок через широкую деревенскую улицу, уже поросшую кустарником. Коца снова посмотрел вдоль хутора, но машины торчали на том же месте. Он, перескочив через прогнивший подоконник, подождал, пока переберется Микки Маус, и сразу упал на живот. Обледеневшие неровности земли, несмотря на оттепель, выскальзывали из-под рук и ног, придерживая на месте живую цепочку, но гладкое днище короба катилось вперед без особых усилий. Они, наконец, подобрались к высокому фундаменту пятистенка, собранного из толстых бревен, привалились к нему, смахивая пот, потекший из-под шапок ручьями. В этот момент явственно послышался ровный рокот моторов, это возвращались назад автомобили. Коца осознал, что если сейчас они поднимутся, чтобы перебросить через проем окна сундук с драгоценностями, их непременно усекут. Оба вездехода, между тем, быстро приближались. Валютчик, метнув стреляющий взгляд вдоль фундамента, ощерился на Мауса и рванул за ручку короба, они едва успели заползти за противоположный угол. Машины остановились напротив дома,в котором раскидались от взрыва гранаты трупы боевиков, наверное, бандитов привлекла входная дверь, оставленная открытой. Коца, вскочив на ноги, потянул на себя сундук, Маус подтолкнул его снизу, и он загремел вовнутрь помещения. Молодые мужчины запрыгнули следом. Коца указал зрачками подельнику по направлению к деревянной переборке, за которой должна была находиться то ли спальня, то ли горница, сам рванулся к стене,обращенной на улицу.Из дорогих джипов никто долго не показывался, Микки успел заволочь за переборку драгоценности, Коца восстановить дыхание и приготовиться к отражению атаки, если она последует. Вскоре прямоугольная боковина бронированного “Мерседеса”, блеснув на солнце, медленно распахнулась, из салона друг за другом выскочили трое поджарых парней с автоматами на готове,в длинных дорогих пальто и черных высоких шапках. Они, охватив полукругом развалины