Атаманский клад

третьих, вновь прибывшие сидеть сложа руки не будут, они сначала вздернут на дыбу пастуха, а потом, если останется живой, приволокут его сюда и заставят ответить, кто посмел замочить их соплеменников. Заодно показать место клада. Ты мечтаешь на это посмотреть?
— А почему они не навестили мужика дома и не вздернули его уже сейчас?
— Потому что у мусульман существует обычай хоронить правоверных в день их смерти, во вторых, мужик никуда не денется. Видимо, бандиты, прибывшие на замену, вели до последнего момента переговоры со своими, иначе поступили бы по другому.
— Как?
— Я видел, как они оглядывались на край хутора, кумекаю, что кто-то подкинул им еще следов.
— Странно, почему им не броситься сразу в погоню, у них даже на флаге изображен волк, оскаливший пасть.
— Скорее всего потому, что следы повели в станицу Раздорскую, а это испокон веков казачья вотчина. Казаки не станут смотреть на то, как их убивают, уж поверь мне на слово.
— Ты считаешь это единственной причиной?
— Пока да, не все же козлам капуста.
— Тогда в путь, и пусть нам сопутствует удача.
Маус выдернул из-за пазухи заветную бутылку коньяка, заткнутую пробкой, сделав прямо из горла несколько крупных глотков, передал коньяк валютчику. Тот не заставил себя упрашивать, провозгласив обыкновенный на первый взгляд тост:
— Чтобы все было хорошо.
Подельники успели добраться вдоль щербатого забора почти до обрыва над рекой, когда со стороны усадьбы пастуха раздались автоматные очереди, за ними последовали несколько хлопков от взорвавшихся гранат. Молодые мужчины переглянулись. На землю опускалась предвечерняя мгла, размывавшая окрестности, лишь позади, на середине улицы оставленного хутора, продолжали краснеть стоп сигналы джипа, да впереди, в районе пастуховых выселок, подавало маяк светлое пятно. Похолодавший ветер прибавил напора.
— Не останавливаемся, только вперед. — тихо подогнал Коца тормознувшего было друга.
— Не мужикову ли семью начали мочить? — предположил тот.
— Кто ее… если бы не ветер, мы определили бы место поточнее. Ты хочешь сказать, что возвращаются летавшие в город чехи?
— А кому еще придет в голову играть в войну в голой степи.
— Мало ли отморозков…Я думаю,хозяин уголовки с нашего центрального рынка тоже был бы не прочь перед Новым годом набить мошну редкими цацками, Слонок дал ему сто процентную наводку.Сегодня мужик повез драгоценности на базар, там его, допустим, заловили и подвезли до усадьбы в расчете расколоть. А пастух отказался указывать на клад.
— Слух прошел, что бригадира скоро выпустят.
— Вернее пса менты вряд ли себе подберут, тем более, что пес не раз проверенный.
Коца остановился возле края обрыва, посмотрел вниз, он не решался отходить далеко от забора, чтобы взгляд, брошенный бандитами по направлению к реке, не вычислил их с Маусом. Уцепившись за ветви кустарника, потрогал ногой грунт внизу, резная подошва скользнула по промерзшей глине коньком. Он,повертев головой по сторонам бросил Маусу через плечо:
— Придется добраться вон до того желоба и по нему спуститься вниз.
— Там, ты думаешь, будет легче? Что-то эта расщелина не внушает доверия.
— Посмотрим, эту узкую канавку проточили ручьи.
Подельники,упираясь в противоположные стены руками и ногами,добрались до низа и тронулись дальше,стараясь идти по кромке толстого льда, не пригинаясь и не прячась уже ни от кого. Они еще издали услышали гул от мощных автомобилей, идущих на большой скорости, спрятавшись за валуном, проводили тревожными взглядами знакомый черный “Мерседес” и джип “Тойота”. Машины пролетели в сторону оставленного хутора недалеко от края обрыва. Оба разом подумали, что укрытие они покинули вовремя. Когда дошли до балки, развалившей обрыв на двое, основательно стемнело, но подъем по комковатому склону оказался не столь трудным, чем спуск перед этим. Ручки сундука надавили пальцы до такой степени, что они перестали разгинаться и что-то ощущать, и они остановились отдохнуть, докарабкавшись до места, над которым возвышался величественный пень. Микки Маус поскреб граблями по отвороту пальто, пытаясь достать бутылку с остатками коньяка, Коца наблюдал за его потугами без обычной насмешливой ухмылки. Наконец, усилия были вознаграждены, подельник, приложившись к горлышку, шустро задвигал острым кадыком, когда передал посудину, в ней оставалось еще достаточно огненной жидкости. Коца, вылив в себя остатки, опустил бутылку на дно балки,затем выпростал бинокль из-под шарфа и прилег на бруствер.Первым делом он направил оккуляры на усадьбу мужика, два окна с фасада продолжали мирно гореть, наверное, это была горница. Ни