Работа скупщика золота и валюты на рынке Ростова занятие хлопотное — то бандиты наедут, то менты облаву устроят. Но хлопот иной раз может прибавиться. Когда валютчику Коце дремучий колхозник предложил кольцо с бриллиантовым вензелем и полный бант Георгиевских крестов, стало ясно, что крестьянин откопал клад.
Авторы: Иванов-Милюхин Юрий Захарович
лая собак, ни других суматошных звуков, луна на небе решила, наверное, поиграть в прятки, она то выглядывала из-за сплошных туч,то надолго в них пропадала.Вокруг,несмотря на плохую видимость,все казалось тоже спокойным Наводить бинокль на лесопосадку не стоило, она проявилась черной сплошной стеной.Ничто не указывало на то, что где-то недалеко шел настоящий бой. И вдруг Коца разом опустил бинокль на грудь, пальцы на руках похолодели, в висках громко отозвался ток пульсирующей крови. Валютчик, не говоря ни слова, подхватил ручку сундука, подельник словно ждал этого момента. Они почти бегом припустили по дну балки к узкой полоске голых деревьев, не доходя до нее метров сто, опустили короб на землю и присели на него, с трудом переводя дыхание.
— Я сбегаю на разведку, — смог произнести Коца лишь через несколько минут.
— Мне оставаться здесь? — повернулся к нему Микки Маус. — Может, припрячем сундук в кустах и смотаемся вместе?
— Ты должен находиться на подстраховке, если меня уделают, то придет твоя очередь мочить противника, проявившего себя, понимаешь? Это закон военных действий в тылу врага.
— Если тебя уделают, то доберутся и до меня. А на подобные расклады по одному не ходят.
— Мир состоит из двух половинок, любовь и ненависть, добро и зло, никто тоже не живет по одному. Это известный факт, но тут расклады иные. Вообще, если на то пошло, не хера было вылезать из своей норы.
Коца вытащил из-за пазухи сверток с драгоценностями, протолкнул его под крышку сундука, снова впихнул в руки Маусу автомат.Забрав у него пистолет, потребовал отдать парочку гранат, и растворился в темноте. Предстояло проскочить до дороги, ведущей когда-то через усадьбу на хутор, затем перейти на другую сторону лесополосы и пробежать до автомобиля, спрятанного на полянке. Так он и поступил. Просека оказалась чистой, Коца, стараясь ступать как можно мягче, перешел на другой край, используя как защиту густые кусты, направился к месту стоянки. Еще издали почувствовал вдруг запах взрывчатки с горелым железом, замер,присев на корточки,чутко прислушиваясь к порывам ветра. Минут пятнадцать не было слышно ни одного постороннего звука, только скрип стволов, да стук ветвей друг о друга. Но беспокойство, возникшее в груди, не проходило, оно разрасталось сильнее с каждой минутой. По далекой трассе, словно спутники по темному небу, пробежало несколько автомобильных огоньков, и снова пространство затопила темень. Коца сделал еще несколько мягких шагов, напрягая зрение, вгляделся в гущу ветвей. Путь преграждала сплошная черная доска, способная неожиданно хлестнуть по лицу колючими отростками. Он продвинулся дальше, не снимая пальца со спускового крючка пистолета, снятого с предохранителя. Луна показала желтоватый край и опять принялась заползать за тучу, впереди почудилось что-то вроде просвета, среди деревьев тускло блеснули никелированные части корпуса машины. Коца понял, что это их автомобиль,по характерному изгибу радиаторных планок, он не стал приближаться сразу, надолго примерзнув к одному месту. Во первых, настораживал вид машины, во вторых, она могла быть заминирована. И вдруг различил, что на корпусе отсутствует одна дверца, стекла не поблескивают ни спереди, ни с боков, словно их не было. Ветер переменил направление, Коца ощутил запах сгоревшей взрывчатки и дурманящий резины, качнувшись за кусты, сунул левую руку в карман, нащупывая ребристую оболочку гранаты Ф-1.От места стоянки ДЭУ по прежнему не доносилось ни одного постороннего звука или шороха, кроме естественных, Коца, примостившись под кустами поудобнее, переложил гранату в правую руку, подобрал под себя ботинки и затих. Он пролежал в таком положении с полчаса, стылая земля взялась высасывать тепло сначала из пальцев ног, потом рук, нижнюю часть тела сковала садняще-пощипывающая боль. Валютчик, выбросив ногу вперед, оперся локтем о заснеженный бугорок и уже хотел перенести тяжесть тела на другой бок, когда вдруг показалось, что метрах в пятидесяти впереди, блеснул в гуще ветвей огонек. Он не был похож ни на отблеск какого-то предмета в лунном росчерке, ни на отражение света льдинкой, застрявшей в ветвях. Огонек мог принадлежать только людям, оживившим его.Коца привстал, неуклюже проковылял до следующего куста.Пламя вспыхнуло еще раз, кто-то близкий или прикуривал, или решил подсветить перед собой. Тихо клацнула автомобильная дверь, скрипнул под ногами снег, послышался негромкий говорок с набившим оскомину кавказским акцентом. Мужчина, вылезший из салона, осторожно пробрался до исковерканной машины ловцов удачи, повозившись несколько минут, вернулся обратно и снова забрался в кабину. Коца вцепился зубами в рукав пальто, он понял, что здесь
