Работа скупщика золота и валюты на рынке Ростова занятие хлопотное — то бандиты наедут, то менты облаву устроят. Но хлопот иной раз может прибавиться. Когда валютчику Коце дремучий колхозник предложил кольцо с бриллиантовым вензелем и полный бант Георгиевских крестов, стало ясно, что крестьянин откопал клад.
Авторы: Иванов-Милюхин Юрий Захарович
произошло, и что за стрельбу услышали они с Маусом, когда пробирались с сундуком из заброшенного хутора. Чеченцы, скорее всего, убили водителя, а затем решили устроить засаду. Валютчик, оставив бандитов позади, тенью пролетел вдоль посадки, он проверял, не замаскировали ли конкуренты еще один автомобиль с боевиками. Убедившись, что весь участок чистый, повернул назад, затаился напротив засады, вынув из кармана шершавую гранату, переложил ее в левую руку, в правую взял пистолет и ящерицей скользнул между корнями деревьев. Он поднялся на ноги сбоку и сзади джипа “Чероки”, откуда из кабины не оставалось никакого обзора, вдохнув воздух полной грудью, пальцем рванул за кольцо. Сделал с правой стороны вездехода большой шаг, вышибая одновременно рукояткой пистолета боковое стекло, и подбросил уже в проем гранату под крышу автомобиля так, чтобы она упала между сидениями. Сам вздернул сразу обе ноги, свалился камнем под кузов. Бандиты находились, наверное, в дремотном состоянии, потому что гортанный вскрик раздался в салоне секундой позже. Глухой короткий взрыв потряс машину до основания, Коца, откатившись на некоторое расстояние, направил пистолет на выходы из кабины. В разбитые стекла выползли маленькие облачка синеватого дыма. Наконец, кто-то из бандитов попытался вылезти наружу, он упорно клацал ручкой внутри, но дверцу заклинило намертво. Больше ничего не было слышно. Коца, взяв чуть выше блестящей ручки, послал пулю в корпус кузова, и возня прекратилась, он, подождав еще некоторое время, встал на ноги, увидел в зыбком пламени от зажигалки пятерых молодых мужчин, прижатых взрывом к сидениям, с безвольно опущенными головами. По лицам растеклась кровь, она заливала шеи, капала с подбородков на черные пальто из дорогого материала, осколки посекли виски, скулы, выбили глазные яблоки. Ударной волной вышибло только боковые окна, лобовые лишь потрескались, они зияли маленькими сквозными дырками. Мысль о том, что передние стекла уцелели, ушла в песок неприятных чувств, туда же нырнуло застарелое желание о сборе оружия и осмотре карманов. Больше здесь делать было нечего. Валютчик пошел вдоль ряда деревьев к своей “ДЭУ-эсперо”, не доходя метров двадцати, рассмотрел на земле труп, еще один раскидал руки за кустарником. Их водитель оскалил зубы возле самой машины, чеченцы позабавились над ним от души. Коца мысленно пожелал, чтобы дай бог над мертвым. В салоне за оторванной дверью приборную доску они размозжили прикладами, всадив в нее не меньше автоматного рожка. В этом месте никаких дел тоже не предвиделось, разве что подобрать адидасовские сумки, выброшенные наружу — они еще могли пригодиться, да снять плоскогубцами автомобильные номера,оградив тем самым убитого водилу от ненужных расспросов родственников А брать с собой документы никто из троицы не удосужился. Коца, сунув пистолет в карман пальто, вышел на край лесопосадки и подался к Микки Маусу. Идти по степи было легче, нежели путаться в ветвях деревьев.
Перекупщик встретил его настороженным взглядом, валютчик, обрисовав в скупых выражениях картину, предложил переложить драгоценности в сумки и подаваться не мешкая на трассу. Неровен час, могут спохватиться бандиты, заждавшиеся в хуторе, они наверняка тоже слышали взрыв гранаты и стрельбу.
— Мы заторчим на трассе как на ладони, — пощипал Микки Маус густые усы. — К тому же, ночью нас вряд ли кто захочет подбирать, если решится вообще по ней разъезжать.
— Во первых, до ночи еще далеко, во вторых, я заприметил, что лесопосадка одним концом упирается в трассу. Придется, правда, сделать немалый крюк, — не согласился Коца. — В третьих, в России голосовать обычным способом бесполезно.
— Ты это о чем? — повернулся Маус к нему.
— Надо выходить на середину дороги и тормозить по разбойничьи, с оружием в руках.
— Когда ты оставишь свои армейские замашки, на дворе третье тысячелетие, война в Чечне тоже подходит к концу.
— Да хоть четвертое, за сотню лет мир измениться не в состоянии. Тем более, наш народ прислушивается больше к силе, нежели праведному к слову.
— Не весь, и не всегда.
— Хорошо, что ты предлагаешь?
Луна вылупилась наконец-то из омута туч, омыла окрестности темно-голубым светом. Микки Маус долго оглаживал усы, переводя взгляд с сундука на сумки, не выдержал, потрогал рукой старинное деревянное изделие. Коца насмешливо хмыкнул:
— Короб стало жалко, да нас с ним загонят, как баранов на бойню, в любой угол. Это наручники, понимаешь?
— Жалко древний сундук оставлять на произвол судьбы, — прогундосил как бы с самим собой перекупщик, повернул голову к валютчику. — Ты проверял машину тех козлов, которых замочил,?
— Мне было противно к ним прикасаться,
