Атаманский клад

— Я решил передохнуть.
— Уходи, сказал, — спекулянт замахнулся гирей. — На свалку ступай, там картошек много.
— Тю, у меня ею полгектара засажены.
— Ты не понял меня?
Пришлось вылезать снова на проход, забитый народом, откуда осмотреться вокруг не было возможности, но с первой попытки подтвердилось то, о чем предупреждал валютчик и чего опасался он сам. Получалось, что любой контакт с другим менялой грозил окончиться бедой, оставалось отыскать удобное место и ждать объявления на рынке скупщика драгоценностей, внушившего доверие. Мужик, отработав локтями, повернул к выходу, он подходил уже к воротам, когда кто-то вдруг задержал его за широкий рукав плаща. Пастух, не оборачиваясь, резко дернул плечом, но человек, захвативший брезент, отпускать не думал. Мужик, обернувшись, увидел нагло ухмыльнувшегося коренастого мужчину средних лет.
— Куда это мы так спешим? — спросил он. — А со мной поговорить не желаешь?
— Чего тебе надо? — ощерился пастух. — Пусти, я опаздываю на автобус.
— Успеешь… ты не Коцу, случайно, ищешь?
— Какого такого Коцу?
— Валютчика, который стоял на входе в базар.
— Никакого валютчика я не знаю.
— А он просил меня встретить тебя и обслужить.
— Как обслужить?..
— Взять то, что ты принес в этот раз, — мужчина по свойски ухмыльнулся. — Не волнуйся, деньги у меня водятся тоже.
— Ничего я не приносил, и сейчас ничего нету, — насупился пастух угрюмо, интуиция подсказывала, что из этого места ноги нужно уносить немедленно. — Я за колбасой приехал.
— За колбасой? В деревенских магазинах полки опустели, как в советские времена?
— У нас и магазинов не было, как жили на всем своем, так и продолжаем жить.
— Интересный факт, — мужчина недоверчиво прищурил узенькие глазки, поправив под мышкой объемную сумку, перебрал пальцами по рукаву плаща. Но провожать пастуха не спешил. — Ты откуда такой взялся? Из Тьмутаракани, до сих пор не исследованной?
— Нет, я не из Тьму… этой, но у нас тоже газ до сих пор не подведен, топимся дровами, лектричество когда захотят, тогда вырубят, — зачастил мужик, рыская вокруг расширенными зрачками. — Одно радиво гутарить, его не выключали никогда. А зачем тебе мои подробности?
— Я же сказал, что Коца попросил меня встретить тебя и выкупить все побрякушки, на которые вы с ним договаривались. Давай отойдем в сторонку, побеседуем в спокойной обстановке,- мужчина подтолкнул пастуха к углу между входом в продуктовый магазин и хлебной палаткой. — Заодно расскажешь, в каком районе находится твоя деревня, в которой до сих пор нет газа.
— Его нету прямо за вашим Ростовом, отъедь километров пятнадцать, хоть к неклиновцам, убедишься сам. Я туда стадо уже при перестройке гонял. По обмену, — уперся мужик на месте, снова пытаясь вырвать из цепких пальцев незнакомца рукав своего плаща. — Никакого такого Коцы я не знаю, и говорить мне с тобой не о чем.
— Не велика проблема, я тебе сейчас его обрисую, и ты вспомнишь. — мужчина схватился за плечо второй рукой. — Пошли, говорю, коли приехал.
Грубый жест мужчины окончательно лишил пастуха душевного равновесия, так себя вести могли только городские милиционеры, привыкшие деревенских не считать за людей. Он, дернувшись по направлению к воротной ферме, попытался оттолкнуть от себя мужчину, жавшегося к нему все теснее. Завязалась короткая борьба, укрепившая его в сознании, что этот человек нехороший. Пастух повертел головой вокруг, рассмотрел в толпе еще одного, похожего страждущими глазами на того, кто старался затащить его в простенок. И он завизжал от страха, от мысли, что узелок с драгоценностями, принеснный с собой, могут тоже отобрать недобрые люди. Как пропал перед этим такой-же, спрятанный в собственном подворье под застреху. В этот раз дочка с внучком и зятем точно не задержатся в родной хате, придется Новый год справлять в тоскливой компании престарелой матери и нескладной супружницы, отработавшей свое на молочно-товарных фермах.
— Отцепись, репейный, от меня, не знаю я никакого валютчика.., — заголосил он в полный голос.- Я за колбасой приехал, никаких ваших коцев не ведаю….
Вокруг образовалась небольшая толпа, многие из людей посматривали с живым участием на деревенского мужика, перепуганного насмерть, пытавшегося безуспешно вырваться из цепких пальцев прилично одетого мужчины. Но не спешили вмешиваться в дебош по причине незнания вины колхозника,которому в заскорузлых ладонях не хватало лишь кнутовища. То ли он что-то утащил, то ли сплюнул, не оглянувшись.В Ростове-папе незыблемо соблюдался один непреложный закон — каждый отвечает только за себя. В этот момент высокий парень за двадцать лет разорвал живое кольцо, оттолкнув