Атаманский клад

успевшие посинеть щеки с губами. — Ты лучше подумай, куда нам притулить сундук с драгоценностями. Ко мне нельзя однозначно, что в свою квартиру, что к любовнице, заметут в первый же день. А больше конспиративных чуланов я не припомню. Если только к Пулиперу…
— Ни в коем случае, и сами завалимся, и нумизмата подведем, — Маус резко чиркнул рукой по воздуху. — За ним установлена круглосуточная слежка.
— Тогда куда бедным крестьянам податься?
— Заедем сначала к родным моего бывшего друга, — перекупщик кивнул на заднее сидение, на котором горбился труп водителя.
— А что мы объясним его родственникам?
— Не надо ничего, выгрузим его возле дверей подъезда и уедем. Мы свое дело сделали.
— А милиция, и все такое?
— Он знал, на что шел, если у нас выгорит, поделимся с его родными. Автомобильные номера положим тоже.
Коца долго терзал баранку, не произнося ни слова, потом машинально потянулся к стеклоочистителям, и выключил их, нервно крутнув рычажок. Чистить было практически нечего.
— Ты прав, каждый в этой стране должен отвечать за себя, — согласился он наконец. — Многие убитые русские парни месяцами украшали обочины военных дорог, превращаясь в обглоданные скелеты. Не нужные ни правительству, ни самому народу.
— Поэтому мы не оставили моего друга на месте боя, а забрали с собой.
— А дальше? Нам предстоит еще идти вперед.
— Я знаю, куда спрятать короб с сокровищами, если ты не будешь против и полностью доверяешь мне.., — Микки Маус посмотрел на подельника испытующе. — В противном случае, нам придется найти тихий угол, разделить содержимое сундука на две равные части и разойтись как в море корабли.
— Ты свидетель, Микки, я доверял тебе всегда, но я не желаю при таких богатствах исключать ничего, — повернув голову, происнес Коца с твердостью в голосе. — Меня не единожды кидали и предавали лучшие друзья, поэтому вопрос о разделе нашего имущества будем решать тогда, когда приткнемся к месту, которое ты укажешь, и осмотримся как следует. Договорились?
— Буцефал двоих не довезет, — усмехнулся перекупщик с сарказмом, посмотрел на сундук,постукивающий под ногами. — Хорошо, пусть будет так. Но я все-таки выдвину в свою защиту одно неоспоримое преимущество.
— Начинаются глубокие рассуждения, — покривился было валютчик. — Нельзя обойтись без них?
— Не иронизируй, я буду краток, — упредил Маус подельника, не любящего рассусоливаний. — Мы с тобой повязаны кровью, этого, надеюсь, достаточно? Кроме нашей многолетней дружбы без конфликтов.
— Всякое бывает, — буркнул Коца неопределенно. — Деньги кого хочешь сделают зверем.
С левой стороны замелькали окраинные огни аэропорта, Коца завертел головой вокруг, вспомнил, что минут пять назад они проскочили один из незаметных отворотов на обочине. Возвращаться обратно не хотелось, и примета плохая, и дорога вела неизвестно куда. Впереди замаячили расплывчатые пятна света, валютчик, сбавив скорость, всмотрелся в ночное шоссе, но свет не приближался, он оставался на месте. Коца, поняв, что доехали до очередного поста ГАИ, тормознул окончательно, с правого бока, километрах в двух, уже обозначились в темно-серой мгле неровные строчки уличных фонарей города.
— Давай продвинемся еще немного, глядишь, на наше счастье наткнемся на следующий съезд, — предложил Микки Маус. — Их тут должно быть много.
— А если нас заметят?
— Мы со вчерашнего дня только и делаем, что отрываемся, ты уверен, что за нами и сейчас никто не гонится?
— Если кто из чехов остался в живых, он успел по мобильнику позвонить членам банды на хуторе, заодно главарям в Ростове. Заковыка в том, что не хотелось бы на последних километрах попадать в лапы ни к тем, ни к другим, потому что обе стороны мыслят одними категориями.
— Что мы тогда теряем и какая разница, развернемся мы тут, или чуть дальше? Если нас засекли, то последуют одинаковые действия.
Коца, дав газу, молча наклонился к рулевой колонке, световые пятна надвигались очень быстро, а поворота на объездную дорогу все не было. Наконец, когда стала различима полосатая будка с переносным шлагбаумом,в темноте проступил на обочине накатанный съезд. Валютчик, не размышляя, вывернул руль в ту сторону, успел краем глаза заметить, как отделился от будки человек в тулупе, махнул жезлом, светящимся разноцветными огнями. Впереди уже виднелось начало улицы на Втором поселке Орджоникидзе, и он прибавил скорости в надежде оторваться подальше, подумал, если начнется погоня, уйти будет сложновато. Окраина выглядела напрочь вымершей, лишь дальше стеной темнели высотные здания, но и среди них вряд ли отыщется укромный уголок,потому что проспекты, несмотря на полнейшую непродуманность