Атаманский клад

лучше и как добраться удобнее. Главное, что таится в месте, помеченном крестиком, если и правда клад разбойника Стеньки Разина, то для его вывоза не хватит грузовой машины.
Сундук скоро опустел, а сбоку его выросла куча добра, Микки Маус, закрыв почти заполненную тетрадь, окинул сверкающую гору оценивающим взглядом, сморгнул слипающимися ресницами:
— Укладываем сокровища обратно в короб и едем избавляться от автомобиля, — хрипловато сказал он. — Если какому из патрулей вздумается присмотреться к нашей колымаге и заметить на ней следы боя, живыми мы отсюда никогда не выберемся.
— Почему ты так решил? — валютчик так же споро, как выгружал, стал упаковывать в короб бесценные реликвии.
— Потому что бойцы невидимого фронта непременно заинтересуются содержимым не только наших карманов и подкладок, но и этой квартиры. А кто захочет расставаться с полным сундуком золота с бриллиантами, уж лучше замочить хозяев, да поделить богатства поровну. Здесь хватит на всех.
— Тогда пора делать ноги. Но меня интересует, а что будет потом?
— Вернемся сюда и вместе дождемся наступления утра. Телефон у Эльфриды Павловны есть,мы позвоним Пулиперу в удобное время и попросим у него аудиенции, а там дело покажет само.
— Не спорю, — кивнул головой валютчик. — Я хотел заодно спросить, Эльфрида Павловна, хозяйка этой квартиры, она еврейка?
— Эльфрида Павловна Новицкая еврейка, бывшая геологоразведчица, сейчас на пенсии, — обстоятельно объяснил подельник. — А что это тебя взволновало? Не хочешь ли ты сказать, что я специально завез тебя сюда, чтобы прибрать сокровища к рукам?
— Об этом я как раз думал меньше всего. Я же сам согласился спрятать наши богатства здесь, значит, доверяю тебе полностью, — Коца оскорбленно воззрился на товарища. — Если бы считал иначе, замочил бы тебя еще при выезде из лесопосадки, лишний труп там как раз бы не помешал.
— Хм, ты прав, даже место выбрал подходящее, — прищурился перекупщик насмешливо. — И ловить мне, если учитывать твое прошлое, было бы нечего.
— Я имел ввиду то, что впервые вижу еврейку по уши в грязи, — поморщившись, перебил Коца подельника. — Понимаешь, представления о вас сложились противоположные.
— Это говорит только об одном, что для означенной нации главные богатства все-таки духовные, а не те, которые лежат в сундуке,.
— Ну-ну, — усмехнулся валютчик, цепляя узелок с драгоценностями, экспроприированными у мужика, и кладя его в один из углов сундука. — Я и говорю, аж оторопь взяла.
— Что ты все цепляешься за национальности? Есть вор и есть честный человек, есть убийца и есть воспитатель, в конце концов, есть бедный и есть богатый. — вышел из себя Микки Маус, закрывая крышку короба. — Причем здесь еврей — русский! Трогаемся, иначе диалог продолжать будет некому.
— Прекрасная концепция… только любое из перечисленного брать нужно в процентном отношении к каждой нации,- буркнул Коца, разворачиваясь на выход, вступать в полемику сейчас ему было невыгодно. Громко добавил, — Давай спустимся на набережную, доберемся по ней до впадения Темерника в Дон, и утопим джип в водовороте. Оттуда, ко всему, возвращаться будет ближе.
— Как скажешь…
Глава двадцать четвертая.
Оба подельника вернулись тогда, когда в окнах горожан принялись вспыхивать огни, а трудовой люд заторопился занять рабочие места на уцелевших фабриках с заводами, еще не отнятых у него государством и новыми русскими. И постарались отойти ко сну, устроившись среди книжных с тряпочными навалов. Но в этот день сон обошел их стороной, каждый прокручивал в уме встречу с Пулипером и подсчитывал ожидаемый навар. Его должно было получиться много.
Обоих из дремотного состояния вывело громкое ворчание хозяйки с несогласным рычанием пса, Эльфрида Павловна, не слишком заботясь о тишине в квартире, загремела сто лет не чищенной посудой, пинками наддавая плошки, попадающиеся под ноги. Коца приоткрыл глаза, покосился на зевнувшего подельника, пора было вставать и приниматься за пристройство богатства, упавшего с неба. Наверное, об этом думал и Микки Маус, он первым делом потянулся к телефону, торчащему на столе между тарелок с объедками. На том конце провода долго никто не отвечал, валютчик огладил помятую одежду, взгромоздился на колченогий стул. Перекупщик, бросив трубку на рычаги, снова накрутил нужные цифры, и опять длинные гудки заспешили в ухо непрерывной цепочкой. Микки Маус нервно поддернул рукав пальто, взглянул на часы.
— Не может быть, чтобы Пулипер куда-то ушел в такую рань, — он раздумчиво почесал унылый нос. — Мы знакомы с ним какой год, он до одиннадцати дня никуда не вылезал.
— А сколько сейчас времени? — заерзал валютчик на стуле.