Атаманский клад

— У Каталы перезанять не сумеешь? — он вместо ответа с надеждой поднял глаза.
— Тебе должно быть известно, как на рынке относятся к займам, — перекупщик, понявший смятение валютчика, отвел взгляд в сторону. — Или накручивают процент выше носа, или подводишь клиента и вы выкупаете изделия пополам, чтобы была уверенность, что это не кидалово. — Микки Маус повернулся снова, стало видно, как не хочется ему выворачиваться наизнанку. — Коца, я действительно не смогу тебе помочь, денег у меня много никогда не было. Вот такой я еврей, который не вписывается в твои представления о нас.
— Замнем для ясности, — валютчик, через минуту размышлений, махнул рукой. — Ты пойдешь со мной, или отправишься на аудиенцию к Катале?
— Как решишь, так и будет, я не желаю, чтобы ты думал обо мне плохо, — подельник переступил с ноги на ногу. — В конце концов, клиента мы раскрутили твоего, участия твоего в этом деле тоже больше. Поверь мне, я умею быть благодарным.
— Вдвоем нам делать с мужиком нечего. Иди улаживать проблему с Каталой, а я попробую договориться сам.
— Встретимся на квартире у Эльфриды Павловны, — наклонил Микки Маус в знак согласия голову. — Ни за что не переживай, все будет в лучшем виде.
Валютчик краем глаза увидел, что пастух уже спешит ему навстречу, вид у него был растерянный и одновременно запуганный. Коца, покрутив незаметно шеей вокруг, подцепил его под руку, быстро потащил опять к автобусной остановке:
— Сматываемся отсюда, иначе на пятки начнут наступать не только менты, но и отморозки, — наклонился он к уху, заросшему седым волосом. — Ты давно приехал?
— Вчера еще, ранним утречком, — признался мужик, послушно засеменив рядом. — Страху натерпелся такого, одному богу ведомо, сподобился у тех и у энтих побывать.
— А чего не возвратился домой?
— Я и говорю, что из отделения выпустили аж в самые потемки, какие междугородние автобусы, когда городские перестали ходить. В подвале заночевал, — пастух поддернул сопли, запахнул длинную полу жесткого плаща. — Думал, конец мне пришел, бандиты едва не замочили, а утром чуть пацанва палками не пришибла. Собак натравливали.
— И у бандитов побывать успел? — Коца пристально всмотрелся в попутчика. — А как они выглядели, чурки или русские?
— Ты слушаешь, или мух ротом ловишь? Сказал уже, что пришлось побывать у тех и у энтих, — мужик обиженно засопел. — Русаки, один белобрысый с маленькими глазками, навроде поросенка. Затолкали в машину и завезли хрен знает куда, если бы в квартиру заволокли, там бы и оставили. С божьей помощью вырвался. А тут как раз милиция, из огня да в полымя.
Валютчик, затащив собеседника снова за ларек, быстро обозрел всю прибазарную площадь. Тощая фигура Микки Мауса скрылась в створе главных ворот, из дверей продуктового магазина рядом с законным местом работы показался хитрожопый Жан Копенгаген. Коца про себя отметил, что сексота все-таки приставили, успел вдруг засечь, как двое накачанных парней в спортивных костюмах продираются по их следу сквозь предпраздничную толпу. Придется открывать огонь на поражение, если надумают запихивать в машину, как пастуха перед этим. Нащупав за пазухой пистолет, он переложил его во внешний карман пальто.
— Ты что это? — забеспокоился мужик.
— Для подстраховки, — не стал валютчик вдаваться в подробности. Теперь предстояло не только раскрутить клиента, но и достойно выбраться из переделки, сохранив свою и пастухову жизни. Перекупщик был прав, когда сказал, что мужика пугать нельзя ни в коем случае. — Ты снова что-то привез?
— А как же, все как положено, в том же порядке.
Клиент полез было за узелком, но Коца остановил его, он мучительно соображал, как поступить по умному, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Прятать мужика здесь, чтобы смотаться за деньгами, заодно пристроив сверток с драгоценностями под матрацем у любовницы, выглядело не только рискованно, но и бессмысленно. Бандиты во второй раз не выпустят его из своих лап, к тому же, менты тоже ищут скотника, как их самих с подельником и те, и другие. Тащиться же в дальний микрорайон города, означало привести за собой очередной хвост, подставив под удар любимую женщину с дочерью. Получался замкнутый круг, разорвать который не представлялось возможным, не покидало, ко всему, неприятное чувство от того, что ограбленный пациент опять приперся к своим грабителям за помощью и защитой. Валютчик снял перчатки, помассировал виски, выход просматривался только один.
— Сейчас ты пойдешь за мной, не отставая ни на шаг, — уперся он в надбровные дуги пастуха, нависшие над глазами. — Я попытаюсь поймать частника, мы заскакиваем в машину и рвем отсюда когти. Понял?
— Чего не понять, когда кругом разбойничья заваруха,