Работа скупщика золота и валюты на рынке Ростова занятие хлопотное — то бандиты наедут, то менты облаву устроят. Но хлопот иной раз может прибавиться. Когда валютчику Коце дремучий колхозник предложил кольцо с бриллиантовым вензелем и полный бант Георгиевских крестов, стало ясно, что крестьянин откопал клад.
Авторы: Иванов-Милюхин Юрий Захарович
— Зачем ему мочить первого встречного? Если он кого и убил, то только в свою защиту.
— Ему убивать не привыкать, в прошлом этот валютчик был диким гусем.
— Но не первого встречного, тем более, армянина.
— Ты на что намекаешь, дорогой? — согнал толстяк благодушие с лица. — Не забывайся, в гостях так себя не ведут.
— Разве я переступил законы гостеприимства? — притворно удивился чеченец. — Я только хотел предупредить, что Нахичеванский рынок с Центральным разделяет Театральная площадь.
— Это слышать уже приходилось, — откинулся армянин на спинку стула. — Вы не перешли, случайно, под ментовскую юрисдикцию? Как, например, Леха Слонок, бригадир отморозков.
Мобильник во внутреннем кармане пальто Асланбека заплясал дикий танец, он вынул его, метнув на собеседника испепеляющий взор, приложил к уху. То, что ему передали, заставило задергаться его правую щеку, главарь, прорычав в ответ несколько фраз на чеченском языке, нервно сунул сотовый за отворот пальто и встал из-за стола:
— Больше я повторять не буду, я свое слово сказал, — сверкнул он зрачками.
— Какое слово, дорогой, так хорошо начали! — армянин тоже вскочил на ноги. — Давай еще по одной, за дружбу.
— Дикий гусь наш, если с ним что-нибудь случится, отвечать будут все, — непримиримо ощерился Асланбек и направился к выходу из кафе. — Отыщем на дне моря.
Заместитель главаря нахичеванских беспредельщиков буркнул ему в удаляющуюся спину:
— Там уже много чего похерили, — он подергал коротким носом с черным волосом, торчащим из ноздрей. — Тебя бы, дикого козла, тоже отправить туда…
Но Асланбек этого уже не слышал, его разрывала злость на подчиненных, которые снова умудрились упустить валютчика с центрального рынка, замочившего и на этот раз нескольких членов бригады. Заскочив в “Мерседес”, он дождался, когда запрыгнут в салон помощники, затем врубил скорость и пошел по разделительной полосе наматывать расстояние в сторону центра города. Он не замечал ни елки на Театральной площади, ни окон и стен магазинов, разукрашенных по случаю праздника, им владело одно желание — добраться до валютчика и содрать с него с живого шкуру. Что будет потом, его мало волновало.
“Мерседес”пулей просвистел вдоль города,и если бы не праздник,в связи с которым движение почти прекратилось, аварии при тусклом уличном освещении было бы не избежать. Но жители успели уже запастись всем необходимым, они расползлись по домам, пора было самому вливаться в теплую компанию, чтобы забыть в дикой оргии нынешние печальные известия. Асланбек пересек проспект Соколова с приземистым зданием государственного банка, от которого было рукой подать до казино. Сегодня в тишине комнаты с приглушенным светом, отсеченной толстыми стенами от игровых залов, должны были собраться многие уважаемые люди, там его появления ожидали несколько сладких русских наложниц. Жена была далеко, она занималась воспитанием детей, а он, Асланбек, верой и правдой служил независимой Ичкерии. Главарь уже зарыскал глазами в поисках парковки для автомобиля, когда сидящий рядом телохранитель подал тревожный сигнал:
— Асланбек, возле входа в казино стоит милицейская машина.
Чеченец резко ударил по тормозам, зорко всмотрелся в освещенное рекламой здание через проспект, и вдруг увидел, что рядом с ментовским бобиком пристроился крытый УАЗик местного УФСБ с синей полосой вдоль кузова. Два бойца в камуфляже, с черными масками на лицах, расставили ноги на входе в помещение на первом этаже, на груди у них висели короткоствольные автоматы. Асланбек заскрипел зубами, стукнул кулаками по рулевой колонке и сунулся головой вперед. Произошло то, чего он боялся больше всего, теперь оставался лишь один путь — назад в Чечню. Но и в этой республике за несколько лет войны разведчики федеральной службы безопасности научились работать виртуозно, отлавливая бывших боевиков пачками. По стеклам автомобиля в этот момент постучали чем-то металлическим.
— Гони, — зарычал старший над отрядом бандитов, сидевший на заднем сидении, заметался обезьяной, загнанной в клетку. — Асланбек, я не хочу в тюрьму.
— Лучше смерть в бою, чем вонючие камеры гяуров, — поддержал его телохранитель.
Главарь, бросив косой взгляд на тротуар и заметив, что у двери “Мерседеса” остановились вооруженные люди, что они быстро обкладывают машину со всех сторон, саданул открытой ладонью по переключателю скоростей, тут-же надавливая на педаль акселератора. Один из служивых попытался преградить дорогу, ринувшись на капот, автомобиль, завизжав шинами, прыгнул вперед разъяренным зверем. Асланбек смел высоким бампером бойца как пушинку, отшвырнул его на каменный бордюр, остальные
