Атаманский клад

разом захотели нажраться, до отвала.
Асланбек внимательно вгляделся в красное лицо русского, сидящего напротив, он никогда его не понимал, бригадир ненавидел всех, в первую очередь людей своей нации, дававших ему возможность зарабатывать деньги. У чеченцев подобное было исключено, если бы не кровная месть, преследующая веками многочисленные тейпы, не было бы на всей земле народа сплоченнее. Кавказец, цокнув языком, взял бутылку коньяка, отвинтил пробку и разлил по рюмкам благородную жидкость.
— Уважаемый, давай выпьем, такого коньяка ты еще не пробовал, сто пятьдесят лет выдержки, прямо из царских подвалов в Крыму. В них зреет вино, ровесник Пушкина, великого русского поэта, но мы нашли дорогу и туда, — он поднял рюмку. Слонок последовал его примеру. — У каждого из нас свой путь, указанный нам богом. Аллах акбар.
Дождавшись, пока собеседник проглотит коньяк, бригадир сначала пригубил, подозрительность, разъедавшая его изнутри, вызывала у людей ответную реакцию, но он не мог ничего с собой поделать. Коньяк действительно оказался необычным, терпким, с привкусом каких-то трав, причмокнув, бригадир опрокинул в себя всю рюмку. Зажевав прожаренным мясом, нарезанным тонкими ломтиками, с несколькими веточками сочной зелени, привалился снова к углу дивана. Асланбек вытер губы белоснежной салфеткой, бросил ее на стол.
— Я тоже хотел с тобой поговорить, нам нужно расширить рынок сбыта наркотиков. Есть такая задумка, хотя это направление не главное, — начал он неторопливо. — А ваша базарная уголовка предпочитает представителей от цыган. Их курьеров приваживает, а наших заметает.
— Базарная уголовка не приваживает никого, тем более, цыган, — не согласился Слонок. — Есть негласная установка, чтобы наркотой на рынке не пахло.
— Тогда почему с этим все в порядке у таджиков, узбеков, азербайджанцев? Пройдись по их рядам, некоторые уже с утра торчковые.
— Наркота поступает к ним по их каналам, но дальше чурок дозы не распространяются, — бригадир подумал. — Вообще, русский лучше нажрется водки и сдохнет под каким забором. Наркота для него чужая.
— Это правда, — не стал спорить Асланбек.Засмеялся. — Даже на войне на нашей территории не каждый солдат соглашался обменять автомат на героин или на пакет маковой соломки. Продавали чаще за деньги.
— За фальшивые баксы, — уточнил бригадир с ухмылкой. — Крестьянина обмундировали в камуфляж, вручили ему оружие, военную технику. Он только что вырвался из села, из непроглядной вековой нищеты, и вдруг выясняется, что оружие можно без проблем толкануть и получить за него деньги. Никто за это не спросит, потому что конфликты на войне на день по десятку раз. Как в мирное время утруска, усушка, усмыжка, в смысле, крысиные кражи.
— Но ведь проданное оружие применят против него самого, то есть, взамен он получит собственную смерть, — чеченец издевательски улыбнулся. — Где логика и что ты на это скажешь?
— Наши крестьяне ушли по развитию недалеко от ваших жителей гор, — запыхтел бригадир. — Я не интересуюсь ни политикой, ни проблемами своей нации. Пусть хоть всех отправят на тот свет.
— Правильно, дорогой, приято иметь дело с разумным и независимым человеком, — Асланбек засмеялся, уже внаглую. — Давай выпьем еще по рюмочке и перейдем к своим проблемам, они нам ближе.
— Я тоже так считаю, — не стал нарываться бригадир на продолжение неприятного разговора.
Оба собеседника после второй рюмки некоторое время прислушивались к собственным ощущениям, у каждого возникло желание расслабиться изнутри, не позволяя себе измениться внешне. Вскоре выпитый коньяк предоставил такую возможность. Но вчера бригадир наглотался лишнего, кроме того, успел в баре пропустить двойную порцию, его незаметно повело. Асланбек, обследовав исподтишка лицо гостя, покрасневшее еще больше, чуть подался вперед:
— И все-таки, я считаю неправомерным твой вопрос об убийстве валютчика, — начал он издалека. — Мало ли к чему я могу проявить внимание, решили всех собак вешать на меня?
— На тебя никаких собак не вешают, — вяло откликнулся Слонок. — Тебе задали вопрос, ты на него ответил.
— А если я хочу поинтересоваться еще кое-чем?
— Если знаю, расскажу в подробностях.
— Твои валютчики за это время ничего нового не взяли? Меня волнуют по прежнему камешки, царские побрякушки, старинные раритеты. Ты в курсе, я плачу дорого и наличными.
— В курсах, о чем базар, — согласился Слонок, не подавая виду, что вопрос заставил его напрячься. В памяти всплыла беседа в кабинете начальника уголовного розыска. Коца, кажется, отхватил императорский подарок, но дело не проверенное и об этом пока лучше промолчать. К тому же, допускать на рынке появление