Работа скупщика золота и валюты на рынке Ростова занятие хлопотное — то бандиты наедут, то менты облаву устроят. Но хлопот иной раз может прибавиться. Когда валютчику Коце дремучий колхозник предложил кольцо с бриллиантовым вензелем и полный бант Георгиевских крестов, стало ясно, что крестьянин откопал клад.
Авторы: Иванов-Милюхин Юрий Захарович
внимания, это должник, — протягивая жесткую ладонь, усмехнулся чеченец сквозь подергивание верхней губы. — Разве ты долги выбиваешь не так?
— Бывает, разбираемся и покруче, а чаще улаживаем дела по хорошему, — прищурился Слонок. — С кого берем продажей его квартиры, с кого переводом бизнеса на себя. Если должник ничего отдавать не желает, пускаем через костедробилку. А кто этот лох?
— Ну, какая тебе разница.
От угла донесся хриплый голос с нотами, где-то слышанными. Бригадир невольно вздрогнул.
— Выручай, Слоно-ок…
Чеченец в спортивном костюме саданул носком сапога по лицу взывавшего о помощи, поволок, выворачивая руки, за поворот. Сначала оттуда прилетел звук тела, брошенного на пол, затем удары как по мягкому предмету, короткие и тупые.
— Слоно-о-ок…
Асланбек рассматривал своего гостя в упор, он молчал, он давал ясно понять, если гость произнесет хоть слово в защиту провинившегося соплеменника, с ним поступят таким же образом. Бригадир, покрутив носом, поежился, оглянулся на входную дверь. В груди под теплым полушубком, за толстым свитером, разрастался пузырь ледяного холода, он заполнил легкие, заморозил живот, добрался колючим боком до сердца. Слонок узнал и фигуру, и голос мужчины, звавшего на помощь, это был валютчик, его бывший подопечный, накопивший нужную сумму денег и выкупивший место в павильоне промышленных товаров. А холод опустился до задницы, взявшись сковывать ляжки с яйцами, становившиеся колом.
— Иди, дорогой, здесь разберутся без тебя, — повторил Асланбек.
Он ясно увидел состояние гостя, презрительная усмешка покривила волевые губы. И тут-же она сменилась жестким взглядом, как будто он принял нехорошее решение.
Вторая война на его родине шла своим ходом, не щадя ни малых, ни старых.Чеченцы,что на своей территории, что живущие в России, наворачивающие бешеные бабки и отдающие боевикам деньги для победы любой ценой, сорвались с привязи.Их уже ничего не сдерживало,они наблюдали воочию слабость народа, называвшего себя великим. Они насиловали русских женщин, и те продолжали все равно волочиться за ними, продаваясь за жратву. Они перерезали горла молодым парням и мужчинам, и те не отказывались от глотка спиртного из их рук, от дружбы с ними. Чеченцы были не в состоянии осмыслить противоречий, открывшихся им. Для них этого не могло быть, потому что быть не могло никогда, чтобы безвольная нация втаптывала их в грязь, из которой — они этого не понимали — они сами за тысячелетия так и не выдрались, ковыряясь в убогих саклях с вонючим кизяком, которым топили печи.
Бригадир, сглотнув слюну, вильнул глазами в сторону ярко освещенного бара с батареями бутылок на зеркальных полках, торопливо выскочил за дверь. В груди творилось непонятное, хотелось рявкнуть первобытному существу, чтобы он задвинулся на свое место, или занял клетку в зоопарке. И в то же время страх за свою шкуру, вечный страх холопского отродья, вырвавшегося из кромешной тьмы, ужас за баксы, текущие в карман непрерывным ручейком, заставлял быстрее передвигать ноги. Асланбек, проводив бригадира ненавидящим взглядом до выхода, повернулся, чтобы пройти к себе в комнату.К нему подошел чеченец в черном костюме,выразительно кивнул на выход:
— Бригади-ир… жирных баранов, нагуливающих курдюк. Вонючий гяур.
— Это отморозок, он за сотню баксов продаст и своих, и нас с тобой, — кавказец цыкнул сквозь зубы, сузил серые жесткие глаза. — Зря я завел с ним разговор о царских раритетах, о камешках с орденами, он утвердился теперь в нашей причастности к убийству того валютчика. Мало того, он что-то знает, но не раскололся, потому что его хозяева пока не накушались, а он слизывает их руки кусок сахара. Он прямо сейчас пойдет меня продавать …
Асланбек, выразительно посмотрев на помощника, зашагал через помещение с игровыми столами. Соплеменник юркнул в короткий коридор, ведущий одновременно и в подвал старинного здания. Там кроме пыточной для гяуров, располагался еще тренировочный зал для членов преступной группировки.
Глава восьмая.
Слонок, заскочив в кабину джипа, перевел дыхание, включив трясущимися руками зажигание, отрвался от бордюра и пошел на бешеной скорости в сторону центрального рынка. Он начал успокаиваться, только поставив машину на стоянку, зарекаясь когда-нибудь заходить в чеченское осиное гнездо. Сам принимавший участие в казнях лохов, гладивший их утюгами, коловший иголками, поставил невольно себя на их место. И запаниковал. Так бывает, когда изверг, забивающий до смерти жену и детей, беззащитных стариков, попадает под самосуд сограждан. Он накладывает полные штаны от страха перед возмездием.
Так было в Великую Отечественную,
