Работа скупщика золота и валюты на рынке Ростова занятие хлопотное — то бандиты наедут, то менты облаву устроят. Но хлопот иной раз может прибавиться. Когда валютчику Коце дремучий колхозник предложил кольцо с бриллиантовым вензелем и полный бант Георгиевских крестов, стало ясно, что крестьянин откопал клад.
Авторы: Иванов-Милюхин Юрий Захарович
беспечно. — Не бери в голову, она все равно издыхала.
— Эта женщина вскрикнула.
— Так, испуг ничем не сдержишь, он возникает у человека сам собой. Бабий тем более.
— Знаю, трудно удержать внутри себя страх и испуг.
— Тогда с какого хрена спрашиваешь, ты воевал и я воевал. Мы это проходили.
— Я воевал, и продолжаю воевать, за свободу своей родины.
— А я убиваю за просто так, мне это нравится.
Кавказец направил свет в лицо русскому, долго ничего не говорил. Потом опустил фонарик вниз:
— Странная ваша нация, никакой логикой не обладает.
— К чему она, твоя логика? Ложку меду ко рту, что-ли, поднесет, или зарплату нарисует побольше? Я выполняю свое дело, вы мне за это отстегиваете. И не хило.
— Шакал ты, — подвел кавказец после некоторой паузы черту под разговором. — Скажу тебе прямо, шакалом ты и сдохнешь.
— Ну-ну, кто бы спорил,у тебя судьба покруче, — не стал собеседник возражать. — Недаром на вашем флаге волчара.
— Волк и шакал — абсолютно разные вещи.
Скирдач проглотил слюну, ободравшую горло, ему очень хотелось добавить, что волк и шакал — звери одной породы — псовой. Но он сейчас находился не в том положении, когда было бы не грех и побоговать, к тому же, оба фонарика уперлись лучами ему в лицо.
— Буди его, — приказал кавказец с характерным чеченским акцентом. — Пора поговорить, если захочет спасти свою шкуру.
— Заставим, — живо откликнулся его напарник.
Удар тяжелого ботинка пришелся в пах, если бы Скирдач не подогнул колени, он бы скорчился от невыносимой боли. Второй удар принял на себя живот, защищенный толстой курткой. Старшина отморозков, перевернувшись на спину, оскалил зубы и всхрапнул.
— О, сучара, огрызаться надумал, — садист добавил ботинком еще раз.
— Я сам поговорю с ним, отойди в сторону, — чеченец шагнул вперед.
Он всмотрелся в лицо лежащего, опустившись на корточки, скривил кислую мину. Русский продолжал фонариком шарить по казаку, словно выискивал незащищенные места. Старшина на всякий случай полностью не расслаблялся.
— Мы сможем с тобой побеседовать? — ласково спросил кавказец. — Без мордобоя, по спокойному.
— О чем? — разжал Скирдач губы. — В таких ситуацях не разговаривают, а выбивают показания.
— Бывает, и горла режут, — чеченец прищурился. — Но нам надо сначала потолковать.
— Спрашивай.
— Ты помощник Слонка?
— Я старший над несколькими парнями, если хочешь, контролерами.
— А что входит в обязанности твоих людей?
— Следить в бригаде валютчиков за порядком, чтобы никто их не обижал.
— То есть, внутренняя охрана, я так понимаю?
— Что-то вроде этого.
— Слонок тебе доверял?
— Не понял, — Скирдач скосил на кавказца глаза. — Я выполнял свои обязанности, дела Слонка меня не интересовали.
— А кто дал команду, чтобы без разрешения валютчики не скупали камешки, а давали о таких клиентах сначала маяк бригадиру? Слонок? Или он повторил приказ хозяина, стоящего над ним?
— Команду дал Слонок, недавно, — зашевелил казак извилинами, в лицо явно пахнуло опасностью. Значит, завелась в их дружном коллективе продажная крыса, которая поставляет информацию в том числе и чеченцам. Недаром бригадир пытался навести об этом справки, но думал он, что конкурентов по бизнесу просвещает кто-то из нахичеванских армян. Зря, выходит, напрягался. — До этого обходились шепотком по цепочке от самих валютчиков.
— Я знаю, что все вы работаете по принципу гитлеровского гестапо. Каждый валютчик обязан доносить на другого, если заметит за ним что-то необычное, или если тот урвет кусок пожирнее. Отсюда быстрое раскрытие уголовным розыском квартирных краж, ограблений ювелирных магазинов, особняков богатых людей. Задержание в том числе клиентов с фальшивыми баксами, с оружием …, — чеченец сдвинул на затылок норковую шапку, выпустив на волю непокорный чуб. — Вы почти все написали заявления о добровольном сотрудничестве с правоохранительными органами, и это нам известно. Меня интересует другое, с чего это последовал вдруг приказ о сдаче ментам клиентов с драгоценными камнями? Что послужило поводом?
— Откуда я знаю, — Скирдач отвел глаза в сторону. — Мне продиктовали указание, я его выполнял.
— Ты не виляй, сучара, сейчас въеду по белым зубам, и твоя голливудская улыбка исчезнет навсегда, — ощерился русский садист. — Правая рука ментовской шестерки, и не знает.
— Тю, братэла, озверел? Я говорю как есть.
— Нужно говорить как надо, а не как есть.
— Это не ко мне.
Толстая подошва зимнего сапога вдавила ребра на груди казака вовнутрь его тела, Скирдач скорчился, громко закашлялся, пытаясь восстановить дыхание. Еще один удар в
