Атаманский клад

бомбить меня на лестничной площадке? Чубайс один хрен электричество заморозил, света нету и не предвидится,.
— Дело в тебе, а не в рыжем антихристе, это ты запросто так не поддашься. А своих людей подставлять, чтобы ты продырявил им шкуры, у меня охоты нет.
— Рассказывай, — разрешил валютчик ровным голосом, подходя ближе. Он понял по характерному акценту, что человек этот из банды нахичеванских армян.Или из ереванских, балующих город, как и чеченцы, голодными наскоками.
— Ты знаешь, о чем должен быть между нами базар-вокзал.
— Слышь, корешок, господь обделил меня данными Чумака, читать мысли на расстоянии я тоже не умею. Не стесняйся, выкладывай.
— Ну… как хочешь, — незнакомец вытащил пачку сигарет, закурил. Это движение не осталось без внимания, Коца понял, что потолковать все-таки придется. — Нас интересует, что ты выкупил у того деревенского мужика и куда дел выкупленное. И не спрашивал ли у него, откуда этот колхозник родом.
Коца моментально вспомнил из диалога с Микки Маусом последние фразы о том, кто мог передавать информацию не только Слонку с Хозяином, но и лидерам других бандитских группировок. Тот назвал пару имен из отморозков Скирдача. С Метлой все было ясно без слов, Арфиша лошадка вообще темная, еще был Скопа, вечный артист на подхвате. Подобрал Хозяин себе команду, нечего сказать, обустроился. Приправил недавно в бригаду валютчиков так называемых беженцев из солнечной Грузии, наделив их полномочиями, одинаковыми с остальными менялами. Грузины, как и малочисленная, но сплоченная, армянская диаспора, взялись выкачивать из клиентов бабки не хуже доильных аппаратов на молочно-товарной ферме. НО Хозяину с его Большими Хозяевами все равно, лишь бы не иссякал валютный поток в их карманы.
— Я сегодня одним кавказцам объяснял, они до сих пор тэйпами живут, — Коца засек, как вышли из подъезда еще трое мздоимцев. — Повторю и тебе, что в морду мужику не заглядывал, заняться проверкой купленного не было времени, цацки посчитал обыкновенными безделушками. Откуда прикатил мужик, мне без разницы, как не заинтересовали сведения то ли о болгарине, то ли югославе, выкупившем добро. Считаю базар на данную тему бессмысленным.
— Зато мы так не думаем, — собеседник постукал по концу сигареты пальцем в кожаной перчатке. — Во первых, нам известно, что ты навещал Пулипера, эта фигура из не простых перекупщиков, на барахло не клюнет. Во вторых, рядом с тобой ошивался рыночный еврейчик, специалист по редким вещицам. Чох, кстати, перепродал через него Пулиперу нагрудный знак с Петром Первым.
— С Пулипером мы знакомы давно, он предупреждал, чтобы я показывал редкие вещички в том числе и ему. Почему бы этого не делать, если он заплатит больше. Вообще, я привык считать лишь свой навар, не разевая рта на чужой каравай. А вы решили заменить на рынке самого Хозяина со Слонком, его приспешником?
— Слонку кранты, эта курва умрет не своей смертью, как только выпустят его за ворота Богатяновской тюрьмы, — сказал незнакомец жестко.
— Он остался живой?
— Пока живой… а чему ты обрадовался?
— Сто лет бы они мне не снились, — сплюнул Коца в сторону. — Я отстегиваю Хозяину положенное, он обязан меня оберегать от тупорылых отморозков.
— Ты кого имеешь ввиду?
— Ты знаешь кого, и тебя тоже с вонючками возле подъезда, — не заставил валютчик ждать с ответом, приподнимая незаметно ствол газового пистолета. — Со мной базара не получится, я не проститутка, на колени за бисер для свиней не падаю.
— Вот как! Тогда за что желаешь упасть?
— За свободу, и не на колени, а в полный рост. За нее не жалко жизни, — Коца встал спиной к подъезду, отсекая незнакомца от подельников, поднял на уровень его бровей пушку. Отрывисто приказал. — Давай своим маяк, чтобы валили по хазам. Хочу сказать тебе по секрету, как родному.
— Говори, — ухмыльнулся незнакомец натянуто.
— Я дурак.
— Мы про это наслышаны. Значит, время на тебя тратить бессмысленно?
— Именно так.
Нежелательный собеседник замахал рукой, показывая, что сообщники могут идти к машинам. Потом уставился вновь на валютчика.
— Я думал, ты умнее. Если клад на самом деле существует, он для тебя окажется неподъемным.
— Мое дело купил — продал, я за те цацки, что были у мужика, полторы штуки за пару часов поднял, — хмыкнул Коца равнодушно. — И в хер не дунул.
— Если бы те цацки показали мне, я бы разбирался с тобой не здесь. А со слов какой портрет.
— Думаю, для вас овчинка выделки тоже не стоит. Кстати, это не ваш чемпион в спортивном костюме проводил меня почти до дверей?
— Наши чемпионы носят настоящие меховые дубленки. Ну, дикий гусек, пока.
— Как хочешь.
Коца перевел дыхание только