Атаманский клад

тогда, когда незваные гости укрылись в автомобилях, которые тут-же сорвались с места. Газовая пукалка третий раз за сегодняшний день произвела нужное впечатление на серьезных людей. Но рисковать больше не следовало, тем более, что спортсмен оказался не из команды армян. Значит, он приставлен чехами, а у тех базар короткий. Коца оглядел пустынную улицу, перед этим показалось, что кто-то прошмыгнул в подъезд, может быть, припозднившийся жилец. Он направился, передернув плечами, в черный проем, мысль о том, что подставляет невинных людей, не покидала голову. Если отморозки сумели выследить квартиру, что стоит им взять в заложники одинокую женщину, живущую с дочерью школьницей. И другой вопрос, вдруг пастух надыбал под столбом всего лишь жестяную коробочку с царскими сокровищами, а самого клада не было в помине. В подобную отговорку теперь самого себя не заставишь поверить,не то что беспредельщиков разных мастей и национальностей Закрутилась непростая карусель, да куда бы она вывезла.
Коца, пройдя за порог, выставил по привычке левый локоть вперед, в правой руке щелкнула выкидная пика. Бандиты уехали, но кто может поручиться, что все члены банды сели в машины. Валютчик, осторожно нащупывая бетонные обгрызанные ступени лестницы, добрался до площадки на первом этаже с электрощитком на высоте плеч. Пощелкал вслепую выключателями, никакой реакции, в самом центре миллионного южного города чернобыльская мертвая зона. Какие, к черту, рыжие чубайсы, когда руки у самих в глубокой заднице. Коца, бормоча привычные ругательства, переставил ногу, нашаривая очередную ступень, и в этот момент на него пахнуло опасностью. Так бывает на войне, когда привыкнешь уже различать “свои” с “чужими” ножи, пули, гранаты, мины, снаряды. Тогда свистнувшему рядом привету от смерти не кланяешься, а стараешься издалека поздороваться с косматой кивком головы. Коца инстиктивно отклонился к стене, одновременно выбрасывая вперед полусогнутую руку, на локоть со всей мощью обрушился удар обрезка стальной трубы,или куска толстой арматуры. Сознание отключилось и тут-же резкая боль заставила его возвратиться вновь. На раздумья не оставалось ни минуты, валютчик, подныривая вперед, ударил ножом, зажатым в правой руке, в черную неизвестность. Наверное, противник в этот момент наносил второй удар, потому что твердый длинный предмет лишь скользнул по пальто сбоку. Но Коца уже понял, что его усилия не пропали даром, лезвие проткнуло ткань, вошло с натугой в напряженное тело. Он замахнулся еще раз, в то же место, над головой глухо вякнули, словно пьяный жилец отбросил с лестницы ногой кошку. Кто-то не маленького роста, срываясь с ножа, попер напролом вниз по ступеням, зацепил по лицу валютчика кистью,будто широкой лапой смазал по арбузу на столе. Развернул Коцу, чтобы тот успел пикой ударить нападавшего в спину, и затопотал подошвами по ступеням вниз, все вниз, на выход из черного подъезда в не менее черную ночь без звезд. По лестнице вслед за ним загремела железная скалка, пересчитывая звонкими щелчками бетонные углы, пока не успокоилась под вышибленной дверью на площадке внизу. И все стихло. Безлюдная зона лестничных пролетов входила в свое обычное, пугающее жильцов, состояние. Через несколько секунд стало слышно, как этажом выше сработала в одной из квартир дверная защелка, и снова космический вакуум облапил со всех сторон. Прямо перед лицом Коцы что-то злобно зашипело, мимо промчался на всех парах взбудораженный кот. Валютчик, превозмогая боль и не выпуская ножа из пальцев, достал левой рукой из кармана платок, вытер вспотевшее лицо, лоб, затем спустился по лестнице к выходу. На улице никого не было, за углом здания тоже, на черном небе не загорелось ни одной звездочки. Коца, подцепив ладонью горсть снега, приложил его к лицу, к шее. В домах напротив едва светились подслеповатые окна, зашторенные по случаю полнейшего беспредела, наступившего в стране. Валютчик наощупь, не закрывая лезвия, поднялся до своего этажа, надавил на кнопку звонка. Ему с порога улыбнулась усталая женщина, за спиной которой таращились огромные глаза ее дочери. Но сегодня Коца не купил ей никакого подарка.
На другой день валютчик торчал с неуклюжей табличкой на груди на своем обычном месте. Рука, смазанная каким-то снадобьем, болела не очень, никаких волнений за вчерашний инцидент с отморозком, напавшим в подъезде, он не испытывал. Если это оказался залетный грабитель, пусть отвечает сам за себя, а если приставленный бандитами, они должны помнить, что он не собирается уходить один на тот свет. Подругу он сторого-настрого предупредил о неприятных оказиях, сказал ей, что может не придти домой. Она поняла, ростовчанка, привыкшая ко всему.
Местная зима здорово похожа