Работа скупщика золота и валюты на рынке Ростова занятие хлопотное — то бандиты наедут, то менты облаву устроят. Но хлопот иной раз может прибавиться. Когда валютчику Коце дремучий колхозник предложил кольцо с бриллиантовым вензелем и полный бант Георгиевских крестов, стало ясно, что крестьянин откопал клад.
Авторы: Иванов-Милюхин Юрий Захарович
часть просторной площади загромождали ряды пустой тары из деревянных ящиков, заводские поломанные станки. Коца, пропустив пастуха вперед, захлопнул дверь, подпер ее на всякий случай отсыревшим колом, валявшимся рядом.
— Показывай, — разрешил он, придвигая на середину закутка еще крепкий стул.
— А больше выходов отсюда нету? — мужик беспокойно завертелся на одном месте. — Я раскладываться не стану, если опять возьмутся подсматривать. Еле в тот раз ноги унес.
— Я при тебе дверь колом подпер, — развел валютчик руками.
— Что там кол, по наледи склизанул, и вся твоя подпорка.
— Хорошо, а вот это тебя успокоит? — Коца выдернул из внутреннего кармана пальто настоящий “Вальтер”. Он решил сегодня утром идти на рынок не с газовым пугачем, а прихватить боевое оружие, напомнив сам себе незабываемую присказку, что если противник показал зубы, то на войне должно быть как на войне,. Прикрикнул на колхозника, отшатнувшегося в испуге. — Перестань усираться раньше времени, сегодня отморозков не ожидается.
— Ты сам-то не из них? — мужик покорно полез за пазуху.
— Я вольный казак, если кто и был в роду, так и тот из терских, — подмигнул Коца, пряча оружие. — У меня один дед по родословной был кубанско-терской казачура, царство ему небесное, второй дед из донских, тоже царство небесное. Все остальные, скорее, кацапы, точно не ведаю.
— Мудрено говоришь.
— Такая судьба досталась.
Мужик, вытащив из густых завитков бараньей шерсти грязный кусок материи, такой же, как в прошлый раз, принялся его развязывать на стуле, не переставая кидать боязливые взгляды то на купца, стоящего рядом, то вокруг. Руки у него заметно подрагивали. Наконец, последний узел поддался под заскорузлыми ногтями, мужик раскидав концы платка в стороны, уставился Коце в лицо пристальным взглядом. Он не поверил бы никаким доводам и самым фантастическим цифрам, если бы вдруг кто-то реально начал оценку богаствам, принесенным им. Пастуха могли убедить только эмоции на лице покупателя, да выражение его глаз. И снова валютчик едва удержался от восторженно — удивленного восклицания. Пришлось в который раз признаться себе, что за время работы на рынке он не только не встречался с подобными сокровищами, но и за жизнь не любовался ими даже в самых именитых музеях. А посмотреть на что было, сверкали бриллиантами, изумрудами и сапфирами три женских золотых, изумительного исполнения, перстня, они, нанизанные на обыкновенную лыковую бечевку, представляли собой замысловатое как бы переплетение тонких золотых нитей в виде разделенных половинок сердец, повернутых друг к другу под разными углами. Возле женских лежал большой мужской перстень с настоящим рубином. Камень в наклонных лучах солнца переливался внутри живым пламенем, то рвущимся вверх, то стелящимся в середине по идеальным граням. Рубин словно удерживал в себе цыганский костер, не давая языкам возможности вырываться наружу. Снова на широких его золотых боках были отлиты две странные перекрещенные буквы “Е” и “В”. Лежало вокруг несколько золотых монет с двумя серебряными древними медалями. Это все окружала толстая золотая цепь с бриллиантовыми и другими вставками из драгоценных камней в прямоугольных крупных звеньях. Цепь уходила концами под угол завернувшейся ткани. Мужик, не спускавший глаз с валютчика, прервал на секунду пристальное изучение выражения его лица, протянул корявую руку к платку, отбросил угол в сторону. Снова впился бешеными зрачками в переносицу валютчика, не чувствуя, что на краях губ, больших и потрескавшихся, собирается белая пена, что от внутреннего напряжения по небритому лицу с рыже-седыми остьями волос покатился обильный пот. Нижние веки увлажнились, задышали соплями раздутые ноздри вздернутого носа. Пастух с неправильным, как бы изжеванным, лицом походил сейчас на брюкву, испеченную на углях, буравящую прорезавшимися зрачками человека, стоявшего перед нею. Коца крепко сжал зубы,чтобы не охнуть, под углом материи оказалось самое главное сокровище. Восьмиконечная звезда вспыхнула, брызнула всеми цветами живых красок, ослепляя взор, загораживая то, что находилось под нею на концах цепочки. Рядом красовался широким над ним бантом знак ордена,выполненный ввиде креста с полукруглыми концами, с каким-то портретом в середине. Перед валютчиком, похоже, лежал учрежденный Петром Первым еще в 1713 году орден святой Екатерины. Этого не могло быть, потому что вряд ли в коллекциях богатейших музеев мира имелись подобные редчайшие регалии.В голову закрались сомнения по поводу их подлинности,но Пулипер, старый проходимец, признал еще в первый раз, что царские награды настоящие. Значит, мужик действительно раскопал золотую жилу. Происходило
