Атаманский клад

события их отчеканили. Он был уверен, что любая из вещей с лихвой окупит затраты. Нужно было по всем раритетам пролистать каталоги, чтобы нагрянуть к пожилому еврею не темным иванушкой, а нумизматом, подкованным хоть немного. Впрочем, Пулипер, услышав историю про клад, обнаруженный пастухом, настроился, кажется, вести игру по правилам. Хотя эта нация и не таких дельцов ловко обходила на закрученных виражах с крутых финансовых гор.
— Сколько за колечки отвалишь, сударь-государь? — мужик снова заюлил глазами, размазав сопли по верхней губе. — Не начнешь опять молоть, что они тебе не к спеху?
— Если я сказал, что выкуплю все, то так должно и быть, — Коца посмотрел, переводя облегченно дыхание, на кусок материи с перстнями. Главная сделка прошла благополучно, даже странновато, что не возникло сучков с задоринками, на которые мужик был горазд. — Я тебе не какой-то там барыга.
— Давай тогда торговаться.
— За сколько ты хочешь отдать все колечки сразу?
— А сколько ты дашь?..
Пастух опять пожирал глазами каждую черточку на лице Коцы, и снова валютчик старался всеми силами не выдать истинного состояния, чтобы не потерять навсегда удачу, свалившуюся на него…
Закончился торг тогда, когда тени от деревьев по периметру двора не исполосовали его вдоль и поперек. Меняла не раз и не два косился в сторону двери, припертой кругляшом, но в эту сделку все, кажется, обходилось спокойно. Теперь предстояло выйти незамеченными, проскользнуть мимо базара, чтобы не попасть в поле зрения следопытов, приставленных к валютчику, а вести его они были обязаны, и рвануть домой. Придется назначать деловую встречу с Микки Маусом и с Пулипером по сотовому телефону, на рынке с таким грузом делать нечего. Но беспокойство за судьбу пастуха не давало возможности оставлять его одного, и еще одна назойливая мысль тревожила Коцу. Он, последив, как старательно мужик укладывает свой капитал во множество складок в плаще с тулупом, переступил с ноги на ногу:
— Я у тебя хочу спросить.
— Спрашивай, а чего такого? — откликнулся тот, не отвлекаясь от приглаживания рубцов.
— Это последняя твоя ходка сюда?
— Какая ходка?
— Ну… уже все выгреб из жестянки?
— Какой там выгреб, еще есть, — простодушно признался мужик, подняв голову с глазами, вновь принявшими невинное выражение. Разоткровенничался, — Я почему погремушки вожу сюда кучками, захвати я, к примеру, все добро, на нем дотла и сгоришь. А при таком гнездовом способе остается завсегда уверенность, что не останешься на бобах. Я и дочке не обмолвился ни словом, что клад откопал, есть, гутарю, копеечка за печкой, чем можем, тем поможем. Проговорись я им про царские забавы, оберут хуже татаров. Вырастили… хрен разберешь, как уехала в город, так чужая, и все тут.
— Все бросились наживаться, а ума не хватает, — подлил Коца масла в огонь. — Куда проще ограбить престарелых родителей.
— Ума-то у них палата, да не в ту сторону, — не согласился мужик. — Ты с чего за приезд спросил?
— Интересуюсь по денежной причине, чтобы при бабках быть. Ты-ж налетаешь наскоком.
— А как прикажешь прибывать, когда и дома покой потерял, а не токмо у вас в городе. Все чудится, что кто-то следит, в туалет, прости господи, приспичит, перестал без топора ходить.
— Заприметил кого-нибудь?
— Бог миловал, конечно, кроме дочки. Та что-то учуяла, на шаг перестала отпускать.
— Ты ей все бабки сразу отдаешь, а надо постепенно.
— Причина, думаю, другая, когда я в первый раз к вам собрался, одно колечко на подворье потерял, больше нигде узелок не развязывал. Жена, мыслю, подобрала его, да дочке похвасталась, вот та и взбеленилась. Мол, сокровища прячу, а делиться не желаю.
— Я уже сказал, что молодым ограбить сейчас родителей, как два пальца обоссать. Могут и замочить, дело не хитрое.
— Не пугай, я у себя дома хозяин, это от вас пока доберешься, все поджилки трясутся.
— Сам перестал с пушкой расставаться, — поправил Коца шарф. — Значит, заглянуть к нам еще можешь?
— Как договаривались в прошлый раз, — мужик пугливо покосился на отворот пальто у валютчика. Сглотнул слюну. — Отсчитай от Нового года среду и жди в этот день. Ты человек проверенный, если сразу не убил, то больше рука не поднимется. Так что, токмо к тебе.
— Хорошо, я деньги как раз соберу, — согласился валютчик, ухмыльнувшись тайным своим мыслям. — Побольше.
Коца, когда вышли на Московскую улицу, цепко осмотрелся по сторонам, поманив пастуха за собой, довел его до трамвайной остановки в сторону главного железнодорожного вокзала,напротив которого располагался автовокзал. Мужик решил в Дом крестьянина не заходить, а по приезде завернул сразу на рынок. он не стал артачиться,