Атаманский клад

звонок. Пришлось разворачивать по стене на место неуклюжую картину вместе с тонкой дверцей, и только потом поднимать телефонную трубку. В квартире соблюдалась во всем определенная последовательность, позволяющая избежать массу неприятностей. Следователь на том конце провода не стал крутить вокруг да около, сразу заявив, что ему известно о покупке Пулипером редкого раритета петровских времен. Когда Аркадий Борисович попытался, как всегда, уйти в сторону, тот приплел ни к селу, ни к городу, “генерала Диму”, адвоката, известного всей стране. Мол, Дима тоже выкручивался как ужака под вилякой до последнего, пока его не привлекли за участие в разворовывании древних фолиантов из государственных книгохранилищ, и переправке их на землю обетованную.
— А при чем здесь земля обетованная? — опешил Пулипер. — Я, кажется, нахожусь пока в России.
— Земля обетованная имеет во всем мире причастность ко всему, — надавил старший следователь. — Все лучшее из всех стран обязательно должно принадлежать выходцам почему-то именно из нее, а не оставаться в собственности народа, достоянием которого является.
— Что вы хотите этим сказать?
— Когда отправитесь к нам, прихватите, пожалуйста, раритетик, мы исследуем его на предмет исторической ценности. Достаточно нам своими редкостями ублажать заграницу, они пригодятся еще нашим поколениям, идущим вслед за нами.
— Вообще-то, следовало об этом подумать пораньше…
— Думать, гражданин Пулипер, никогда не поздно.
— Я сторонник того, что лишь бы редкая вещица находилась тысячелетия в целости и сохранности, а в какой стране и в чьих руках — не столь важно. Талибы в Афганистане, как вам известно, разрушили на их территории скульптуры, принадлежащие буддистам, высеченные в скалах еще до новой эры. В России тоже немало ценностей просто втоптано в грязь.
— Считайте, что россияне проснулись.
— Но телефонное приглашение ничего не значит.
— Вам уже отправлена повестка.
Вот такой разговор произошел накануне, и теперь Аркадия Борисовича обуревали сомнения по поводу петровского нагрудного знака и других раритетов, приобретенных уже после. Скупщика, кроме менял с центрального рынка, снабжали редкостями нумизматы, коллекционеры и просто граждане России, ставшей свободной. Особую тревогу вызывали царские ордена с медалями, выкупленные недавно у валютчика Коцы. Он маялся от неизвестности, знают ли о них в областном Управлении, или слух дошел до сыщиков только об одной вещи? Если информировать их успели и о последних сделках, можно смело ждать обыска и подсчитывать убытки. А они окажутся немалыми. Стоит лишь недалеким сыскарям из уголовки зацепиться, а разматывать они за годы совесткой власти научились капитально. И не пора ли собирать манатки, да трогаться добровольно в дальнюю дорогу, пока не повезли насильно в обратную сторону? Утром Пулипер спускался к своему почтовому ящику на первый этаж, он как-то запамятовал, что повестки вручают обычно на руки и под расписку. Ее принесли ближе к обеду, на белом клочке бумаги было напечатано, что такому-то такому следует явиться по такому-то адресу в десять часов такого-то числа. То есть, завтра с утра.Времени оставалось меньше суток,если прикинуть по умному,часть капитала, вложенного в редкости, удастся спасти — есть в областной администрации надежный человек с неограниченными возможностями. А если это обычная проверка, а здесь непочатый край работы? Тогда убытки возрастут многократно.
В смежной комнате зазвонил телефон, хозяин вздрогнул, покосился с недоверием в ту сторону, затем перевел взгляд на часы. Машинально отметил, что звонить в такое время из милиции вряд ли будут, они стараются раскручивать дела с утра и занимаются ими почти до самого вечера. Значит, конспирацию, исключая случай, можно нарушить. Пулипер прошел в комнату и снял трубку.
— Аркадий Борисович? — спросили на том конце провода.
— Я слушаю.
— Мне с вами необходимо встретиться. Как вы на это посмотрите?
— А что случилось? — скупщик узнал голос валютчика Коцы.
— Есть новые данные по тому делу, с новыми поступлениями.
— Ты имеешь ввиду монеты петровских времен? Потертые такие, — спросил как можно спокойнее еврей в возрасте. — Которые мы с тобой в тот раз рассматривали.
— Да, те же самые, — сумел сориентироваться валютчик, чуть замешкавшись. — Я еще несколько штук откопал.
— Дорогой мой товарищ, они ничего не стоят, ко всему, я заперт и в кармане у меня повестка. На завтра на десять утра.
— Я понял, Аркадий Борисович. Жаль, — Коца пожевал губами. — Я вам перезвоню, если вы не будете против, денька через два.
— Да бог ты мой, почему не помочь начинающему нумизмату. Звони