Атон. Трилогия

почти на ладонь вошёл ему в грудь. Эльсигур громким возгласом остановил бой, и поспешил оказать помощь, теперь уже не мне. Потом Эльсигур долго разговаривал с Асшшааштом на его языке, я только удивлялся, как у Эльсигура, получается, выговаривать такие слова. Пока они шипели и свистели, я вспоминал, как всё произошло. Скорее всего, меня бы потом наказал Асшшаашт за такую контратаку, но получилось, так как получилось, в какой-то момент я стал воспринимать наставника как злейшего врага, и решил победить любой ценой.
Позже мы сидели и молча, пили кофе. Молчание затягивалось, я уже хотел спросить — чего ждём? — но тут появились ещё горгульи, сразу трое. Эти трое были почти на голову выше, чем Асшшаашт и массивнее. Я б с такими монстрами даже связываться не стал, сбежал бы, и пусть меня считают трусом. Один из них по всей вероятности был главным в этой тройке, отличался кожей почти чёрного цвета, а от его взгляда кровь стыла в венах. Троица уверенно прошла к столу, где мы сидели. Все трое лишь кивнули, обозначив поклон. Дальше разговор шёл опять на их языке, в разговоре не участвовали только мы с Маринером, он понимал, но говорить не мог, я же не понимал вовсе. Через несколько минут, Эльсигур попросил меня встать и подойти ближе. Рядом с горгульями я смотрелся как воробей среди ястребов. Чёрный горгулья, положил мне на плечо свою тяжёлую руку, и зашипел на своём языке, Эльсигур переводил.
— Сетташ говорит, что ты достиг определённых успехов в искусстве сражения, стал хорошим воином, равным им. Твоё обучение закончено.
Я даже рот открыл от удивления, Сетташ протянул руку с раскрытой ладонью, на которой лежал небольшой круглый медальон, весь изрезанный линиями и завитушками. Он опять зашипел, Эльсигур перевёл.
— Это знак воина, его получают все горгульи прошедшие обучение. Ты имеешь право жить в их городе, и с этого момента считаешься одним из них. Если ты заметишь, что кому-то из твоих братьев требуется помощь, ты обязан помочь, также поступят и другие по отношению к тебе. Носи его с честью! — Сетташ поклонился мне ниже, чем до этого Эльсигуру, потом ещё что-то прошипел-просвистел и они ушли, сразу все, мой наставник Асшшаашт тоже. На прощание, пожал мне руку по-человечески и приложив её открытой ладонью к груди, по-своему. Эльсигур несколько минут молчал, глядя в одну точку, Маринэр сидел с круглыми глазами и открытым ртом.
— Я чего-то не знаю? — не выдержал я долгого молчания. Эльсигур очнулся от раздумий и вздохнул, не то с грустью, не то с радостью.
— Видишь ли, Атон, в чём всё дело — заговорил он, тщательно выговаривая слова, — такого, что сейчас здесь произошло, не было никогда за всю историю существования расы горгулий. Ты первый из чужих, которого они приняли как равного себе, даже не как равного, а как брата. Тебе дали не просто знак воина, этот медальон клановый, тебя приняли в семью.
— Это почему так? — не понял я того что произошло.
— Я с точностью не могу сказать, но судя по всему, это после того как ты ранил Асшшаашта.
— Я что-то не догоняю, я его ранил, причём два раза, а меня за это в семью приняли?
— В том-то всё и дело, по их законам, если горгулья получил ранение, а противник его не добил, а оказал посильную помощь, то он становится его братом.
— Да какой на фиг противник? Он мой наставник, зачем мне его добивать-то? Кто потом учить будет, если я начну наставников косить направо и налево? — вскипел я как чайник, не хватало только пара из ушей.
— Чего на меня-то кричишь, я что ли, придумал такие законы! — закричал на меня в ответ Эльсигур, — но не думай, что теперь будешь бездельничать половину дня. Завтра станем изучать растения и их применение в лечении, на тебя все мои запасы ушли, пора их пополнить. Будешь готовить настои и мази, до тех пор, пока не скажу что достаточно.

Мне в последнее время всё чаще стало казаться, что Эльсигур, по натуре своей, скрытый садист, больно уж ему нравилось меня загружать работой. Думаю, что на этих своих зелье вареньях он не остановится, придумает ещё что-нибудь, чтобы всем не скучно было.
— Учитель, можно вопрос? Я попытался сбить его с пути придумывания дальнейшего истязания появившегося у него ученика. Эльсигур сразу принял вид доброго учителя, ему льстило, когда я так к нему обращался.
— Учитель, я вот никак не могу понять некоторых вещей. Во-первых, в книгах горгульи описаны как существа с крыльями, а все те которых я видел, были без них? — вопрос этот давно меня мучил, только спросить, как-то не получалось, не до этого было. — Во-вторых, зачем меня обязательно отправлять в мой родной мир? Я и на земле неплохо жил, к тому же в родном мире, меня, точно