Атон. Трилогия

и стали решать что делать.
— Мит, что делать то будем?
— С кем?
— С парнем конечно, не со зверем же.
— Телегу подгоним, затащим его туда и в деревню отвезём.
— Да, да, точно, уже бегу. Ой! Одеться же надо.
Сбросив несколько мешков с телеги на траву, они на их место уложили своего внезапного спасителя.
— Аккуратнее ложи дурёха, не видишь что ли, голова у него вся в крови.
— А он ничего, симпатичный!
— Кто?
— Парень этот конечно, не зверь же, которого он убил. Перестань дуру из себя строить, сама его всего уже ощупала, даже там, между ног.
— Не щупала я его, просто перехватила удобнее, даже если и пощупала немного, то только чтоб узнать, нет ли где ещё ран.
— Ну и как там у него всё, ран нет?
— Мит отстань, не видишь что ли как ему плохо, а ты ко мне прицепилась, быстрее нужно отвезти, мож и выживет.

— Эй, дед Ташан! Открывай ворота! Помощь нужна, у нас здесь человек в телеге раненный лежит. Ди, ты сейчас быстро беги за своей матушкой, пусть придет, посмотрит.
— Это где вы его взяли такого? Неужто разбойники в наших краях появились? — за воротами, вместе с дедом Ташаном, стоял Отрис, староста этой деревни.
— Это кто ж его так по голове приложил? — Отрис рассматривал парня лежащего в телеге.
— Ой, дядя Отрис! Ты не поверишь! Мы такое видели, такое! Поехали мы рано утром в «Холмы», зерно повезли как ты и велел. Так вот значит, доехали мы до реки и остановились, чтоб умыться — Мита зачастила, сбиваясь и путаясь в словах. — Только мы к воде подошли, а тут он!
— Кто он, парень что ли? — не понял Отрис.
— Да нет, не парень, зверь, а потом и парень. Он как прыгнет и хрясть его в шею.
— Кто прыгнул, зверь? И парню этому по шее? Так что ли?
— Да нет! Не путай меня дядя. Это парень этот, как прыгнет и прям на зверя этого, и мечом его в шею, а зверь-то большущий — пребольшущий, как начнёт по реке метаться в разные стороны. Сбросить его хотел, а этот-то, держится, не отпускает, а потом — бац! Меч-то и сломался, он на берег полетел, да и головой-то об корягу — бум! Тут мы значит, с Динрой подумали, что помрёт ведь парень-то. Мы его в телегу, тяжёлый он оказался, и сюда быстрей. Вот так всё и было — закончила свой рассказ Мита.
— Ташан, ты чего-нибудь понял? Вот и я нет. Где ты говоришь, вы его нашли-то, а? — Отрис из её рассказа понял далеко не всё, и решил сам сходить к реке, чтобы проверить.
— Мита, а зверь-то, какой был, не медведь случайно?
— Не дядь, какой там медведь, из воды зверь появился, огромный и на рыбу немного похож.
— Мита, а ты случаем не врёшь? Вот я тебя сейчас как выпорю, так в раз сказки свои позабудешь! Говори быстро, кто парня по голове приложил?
— Дядя, я не вру, можешь у Динры просить, она подтвердит, а зверь тот там остался, на берегу лежит, дохлый уже. Ой! Мешки с зерном тоже там лежат, побоялись мы на них уложить, вон крови-то сколько натекло. Меч тоже где-то там, только поломан он, мы рукоять только нашли — вот! — Мита ткнула пальцем в телегу, где возле парня лежала рукоять меча с остатком лезвия длиной в палец. Отрис повертел рукоять в руках, взялся за бороду и ненадолго задумался. Слишком уж добротная рукоять у меча простого человека, не нравилось ему вся эта история.
— Отойдите в сторону, дайте посмотреть, что тут за беда! — За спиной Отриса появилась женщина, деревенская лекарка, мать Динры. Она выглядела чуть старше своей дочери, и казалось что Динра ей не дочь, а младшая сестра. Звали её Винэя. Очень красивая женщина, темноволосая, с хорошей фигурой и чёрными как ночь глазами. Некоторые считали её ведьмой, из-за чего она лечила жителей только своей деревни, в награду получала защиту и уважение. Услышав её строгий голос, люди расступились, пропустив к раненному человеку.
— Так, что тут у нас? Так, так, так. По голове ему, конечно, сильно досталось, но она у него оказалась крепче, чем кажется, жить будет, но полежать несколько дней придётся. Здесь ещё синяк на рёбрах и нога вывихнута. Девочки везите его в мой дом, подлечим, а там видно будет, думаю, что скоро узнаем кто такой и откуда.
Отрис остался у ворот вместе с дедом Ташаном.
— Слышь Отрис? Парень-то не простой похоже, одёжка на нём добротная, явно не крестьянин, шрамов я на нём тоже не разглядел, был бы наёмник, их была бы тьма. Опять же меч его, если его конечно, а не краденный, много разных мечей видел, но таких ещё никогда.
Тем временем раненого занесли в дом, из которого через несколько минут выскочили девушки, с румянцем на щеках и хихикая.
— Вы вот что девчата сейчас сделаете! — к ним подошёл