Атон. Трилогия

— Простым к-к-копейщиком — передразнил меня Гарет — барон наш войну затевает, а солдат у него маловато.
— Какая война, да вы что? Я пришёл еды купить! Не хочу я на войну — я попытался отказаться от набора в армию.
— Молчать солдат! — заорал Гарет — не хочешь в армию? Будешь как они! — он махнул в сторону дальней стены, там сидели закованные в цепи люди, человек десять.
— У них теперь выбор небольшой, либо на виселицу, либо на войну. Можно, правда, тебя ещё в рабство продать, но это барону решать, а не мне. Самые особо шустрые из тех, что не захотели служить барону, сохнут на свежем воздухе, подвешенные за шею. Ты всё понял солдат? Теперь шагай туда, — он показал в сторону небольшой толпы крестьян стоящих с длинными палками в руках. — Найдёшь десятника Фита и скажешь, что я прислал. А ты Щербатый проследишь, чтоб не потерялся по дороге.
На этом разговор был окончен и я, получив ещё один тычок палкой в рёбра, поплёлся в указанную сторону. Так я стал солдатом копьеносцем или по-другому копейщиком.
Десятник Фит, по прозвищу — Кривой, восседал на мешках с зерном, как король на троне. Невысокого роста, с выступающим вперёд животиком, лет сорока на вид, он был абсолютно лысым, от левого глаза до подбородка протянулся старый шрам. Из-за этого ранения левая сторона его лица почти не двигалась, поэтому его и прозвали кривым.
— А, ещё мясо привели!? — Фит посмотрел на меня как на поросенка, которого привели на убой. Зря они так плохо обо мне подумали, убить меня будет очень не просто.
— Бери щит и копье — он кивнул в сторону стены, где лежали крышки от дубовых бочек и двухметровые колья, заточенные с одной стороны. Я скривился, посмотрев на это произведение искусства здешних оружейников.
— Тебе что-то не нравится? — Фит изобразил злую рожу, она правда у него и до этого была совсем не добрая, — другого оружия вам козьим детям никто не даст! — закричал он, брызгая слюной во все стороны.
— Бери, и бегом к своему десятку, будешь тренироваться бить копьём — Фит протянул руку в сторону нескольких измученных крестьян, усердно машущих кольями.
— Что ж Фит, ладно, по изображаю немного работу с копьем, но за козла ты мне ответишь — думал я, шагая к месту тренировок. Самое смешное, что меня даже никто и не думал обыскивать, поэтому мой мешок был при мне, за спиной. Наверное, никому в голову не могло прийти, что у такого как я, там может быть что-то ценное. Ценного там, и, правда, ничего не было, я всё припрятал заранее, перед тем как направился в замок. Оставил запасное нижнее бельё, зажигалку и пару серебряных монет, ещё одну спрятал в сапоге. Место, где я прикопал свой маленький клад, хорошо замаскировал и запомнил, потом быстро смогу найти.
Мужики тренировались усердно, как они при этом не покалечили друг друга, оставалось загадкой не только для меня, но и для них самих. Пристроившись с краю, я тоже, как только мог, изображал тренировку. Крышка от бочки, которая заменяла собой щит, была тяжёлая и мокрая, а ещё сильно пахла рыбой. Двухметровый заострённый кол, вместо копья, тоже был наспех сделан, мало того что шершавый, так ещё и кривой.
Изображать усердие мне быстро надоело, я сначала стал часто отдыхать, а потом и вовсе присел на бревно, лежащее у стены замка. За новобранцами никто не следил, и уж тем более их никто ни чему не учил. Вскоре некоторые из новобранцев, глядя на меня, тоже пристроились на бревно рядом со мной. Возле ворот собралась небольшая толпа, там какая-то худая и высокая дама, совсем не приятной наружности, громко визжала, махая руками перед мужчиной в полном доспехе. Этот самый мужик, являлся местным бароном, а дама была никто иная как сама баронесса, то есть его жена. Барон был почти на голову ниже своей истеричной супруги, и смотрел на неё снизу вверх. По какому поводу шла разборка, было не понятно, до меня доносились только особо визгливые звуки. Выдав всю свою сольную программу, баронесса с гордым видом удалилась, скрывшись за дверью замка. Барон был зол и что-то выговаривал Гарету, тот в ответ только кивал, соглашаясь. Вскоре и барон тоже куда-то ушел, а Гарет, как ни в чём не бывало, снова устроился на бочке.
С наступлением темноты нас загнали, в прямом смысле этого слова, в сарай, где для новобранцев оборудовали временную казарму. Вместо кроватей стояли широкие лавки, в центре сарая горел костер, над которым был подвешен большой котёл. Дым от костра выходил через дыру в крыше, в котле что-то варилось, тихо булькая. Повар, очень худой дедуля, одетый в засаленную рубаху, перемешивал варево большой ложкой. Люди мялись возле стопки пустых глиняных мисок, ожидая команду к началу приёма пищи. Дедуля последний раз постучал ложкой о край котла и заверещал. — Кашка готова! Подходи по одному!