Атон. Трилогия

говорил, что не могут они так поступить — заявил Дор, посмотрев на птичку, и протянул руку к корзине, но в этот момент дверь открылась, и нас пригласили для прохождения проверки. Выходя из комнаты, я ещё раз посмотрел на птичку, её поведение стало странным, чирикала она уже тише, а сам чирик стал короче.
— А ведь я оказался прав, в еду точно чего-то подсыпали — подумал я и принялся догонять Дора.
Проверку нам устроили в том же зале, где мы говорили с хранителями. Здесь в зале сейчас на появившемся в центре постаменте, лежал огромный прозрачный камень. Он был огранён как бриллиант и в его гранях отражался свет зелёных фонарей.
— Это камень правды — пояснил один из старых гномов — прошу претендента на трон положить на него руку.
Дор отдал мне секиру на сохранение и положил руку на камень, закрыв глаза на всякий случай. Удерживая в руках тяжеленный топор, я прикрыл глаза и посмотрел на всё магическим зрением. Трое из пятерых хранителей подозрений у меня не вызывали, а вот другие двое, явно что-то задумали. Среди этих двоих оказался и сам председатель их совета, от них к камню тянулись нити силы. Нити были такими тонкими, что я их не сразу заменил — Ах вот даже так, господа хранители решили играть нечестно! Недолго думая, я тоже протянул свои жгуты, только не к камню, а к их ступням. Очень осторожно обмотал их, не дотрагиваясь до самих ног раньше времени.
— Назови себя — кто из хранителей это сказал, я не заметил, всё моё внимание было приковано к камню.
— Я, Дориан Танмор, второй сын Фарома Танмора, брата вождя клана «Камнетёсов» — чётко проговорил Дор. Камень засветился, а глава совета хранителей стал что-то делать со своими нитями силы. В ответ на его действия, я схватил его за ноги и принялся создавать под его подошвами огненный шар. Напитывал его силой понемногу, чтобы гном не вспыхнул как факел, глава совета почувствовал, что пол под ним стал очень горячим, но виду не подавал и терпел. Магичить он сразу перестал, а его компаньон по мошенничеству, не знал что делать, находясь на подстраховке у шефа.
— Заявляю — продолжил Дор — что секира не была мною украдена — камень засветился ещё ярче — и я не завладел ею обманом. — Камень уже светился как маленькое солнце, члены совета стали переглядываться, их глава стоял с красным лицом и выпученными глазами. Его подельник удивлённо смотрел на шефа и ждал от него хоть какого-нибудь действия или команды. К Дору вопросов больше не было, и он убрал руку с камня, который моментально погас. Не дождавшись от главы совета ни слова, к камню меня пригласил другой гном, не вызывающий у меня подозрений. Мои ноги от страха резко отказались двигаться, но я всё-таки добрался до камня и вот тут-то уже стушевался. Первое моё имя и фамилия, были липовые на все сто процентов, во втором настоящим было только имя, а в моём настоящем, полном имени, я уверен не был. Подлых гномов я так и не отпустил, уж пусть лучше постоят смирно и не мешают. Вернув секиру Дориану, я положил руку на камень правды, он оказался горячим.
— Выступающий за правду претендента, должен назвать своё полное имя — сказал гном, который меня пригласил. Я очень не хотел раскрываться, но похоже что выбора мне не оставили, повлиять на работу магического прибора, я вряд ли смогу. — А, была, не была — подумал я. Отбросив страх и сомнения, стал говорить, также чётко и громко как Дор.
— Я, Атон — камень сразу засветился — Атон Эмер Маслос! — тройка гномов из числа честных замерла, уставившись на камень. Седобородые жулики, почему-то стали дёргаться, пытаясь освободиться от моих жгутов силы, но у них ничего не получалось, держал я крепко. Не дожидаясь провокации, я продолжил говорить.
— Внук Тэнэра Маслоса, — камень уже светил как солнце, — сын короля Дамроса, Эмера Тэнэра Маслоса — от камня в разные стороны стали вылетать ветвистые молнии, тройка свободных гномов пригнулась, что бы по ним не попало.
— Со всей ответственностью заявляю, что, всё сказанное Дорианом Танмором, сыном Фарома Танмора из клана камнетёсов — правда!
Я убрал руку с камня, решив, что мне больше нечего сказать, камень и не думал гаснуть, наоборот усилил свечение и уже переливался всеми цветами радуги, молнии тоже стали разноцветными. Дор таращил свои круглые глаза на секиру в руках. На ней переливаясь как камень, ярко светились старые руны. В зале творился Армагеддон, молнии били не играючи, а по-настоящему. Уже что-то горело, со стен и потолка местами отваливалась штукатурка, от одной из колонн отвалился крупный кусок мрамора. В зал вбегали группы гномов, и через несколько секунд стало тесно. Придя в себя от шока, я отпустил, орущих что было сил гномов жуликов, и увидел, что их обувь горит. Между появившихся в зале стражников завязалась драка, кто за кого дрался,