Авантюристка в Академии

висевший на бедре. И только убедившись в отсутствие зрителей, продолжила. — Они…
— Любовники Мариэль? — неожиданно выдала Сельма.
Я с удивлением взглянула на подругу. Откуда такие знания? А гномка так и вовсе раскрыла рот.
— Да. А вы в курсе? Ну ладно, а то хотела предупредить.
— Спасибо! — поблагодарила я и повернулась к оборотнице. — Ты знала и молчала?
— Амели, не нервничай. Похоже, эти…в общем, от эльфийки разит этими остроухими. Обоими сразу. Я подозревала, но была не уверена. Вдруг дело в крепких объятиях. А теперь сомнений нет.
Кивнула, приняв убедительный аргумент Сельмы. Оборотни еще те нюхачи.
Мы решительно направились в сторону общежития.
— Я ее урою, — пообещала подруга, стоило нам подняться по лестнице и остановиться за пол пролета до нужного этажа. В это время коридоры общежития были полны адепток, не желающих садиться за уроки и укладываться спать пораньше. Мой воинственный настрой требовал выхода, а праведный гнев возмездия. Кровь Илларисов кипела, а характер и врожденная склонность к непрощению врагов обязывала. Именно поэтому вместо того, чтобы идти в свою комнату, завернула прямо к двери Мариэль. Сельма не отставала.
Я постучала рад, два…Эльфийка затаилась и не открывала.
— Не меня ли ждете? — ехидно раздалось из-за спины.
Адептки, что спешили мимо, неожиданно застопорились и уставились на нас в ожидании скандала. Развлечений в учебное время было немного, а тут вот оно, само возникло. Древнее выражение «хлеба и зрелищ» выполнялось в полной мере. Девчонки шли из столовой сытые, а бесплатное представление уже началось. В другой раз я бы с интересом посмотрела, а теперь приходится участвовать и задавать тон. На публику я и рассчитывала.
— Тебя. Пожалеть пришли, — с притворным сочувствием вздохнула я.
— Меня? — нахмурилась эльфийка и едва удержалась, чтобы не сказать гадость. Она хмурила лоб в попытке понять, за что такие милости.
— Да. Себя не ценишь, не бережешь. То ревность из ушей хлещет, то других нанимаешь. Так и желчью изойти не долго. Жалко, одним словом.
Несколько недель назад я не допускала мысли, что буду вот так подначивать незнакомую мне девушку, выводя ее на чистую воду. Только все вышло иначе. А Академия все больше напоминала светское общество, где в каждом углу, за каждой колонной притаился свой серпентарий.
— Ты?! — Блондинку перекосило. Она ткнула в мою сторону тонкий наманикюренный пальчик. Слова, что вырывались изо рта девушки, походили скорее на шипение, чем на ровную речь. — Да что ты вообще обо мне знаешь? Всего неделю тут, а нос задираешь, будто королева. А если хочешь знать, — губы Мариэль тронула кривая ухмылка, — то я ни капли не жалею. Вас, высокородных, учить и учить. Поступаете без экзаменов, позволяете себе все, что захочется. Так что учти, Илларис, в моем лице вы нашли праведный гнев всех тех, кому учеба дается нелегко.
— Ой, дура, — раздалось за спиной.
— Какое точное определение, — улыбнулась в ответ я, взбешенная подобными признаниями эльфийки.
Буря клокотала у меня внутри, и нужно было срочно дать ей выход. Мариэль хотела нас опозорить? Наивная. Видимо позабыла, что ночная ваза может упасть на голову хозяину. Я посмотрела на присутствующих адепток. Затем метнулась к окну, стянула с него пустую вазу для цветов и вернулась к двери эльфийки. В памяти всплыла домашняя пьеса, где мне пришлось играть роль принцессы-попрошайки. Говорят, вышло бесподобно. И я с азартом начала:
— Девушки! Давайте поможем нашей соседке Мариэль, кто сколько может! Лично я даю десять монет. Глядишь, подобреет.
Денежный звон на дне вазы услышали все присутствующие и, судя по лицам адепток, это было подобно разорвавшемуся файерболу.
— А из-за зависти к происхождению она натравила на нас своих люб. любимых друзей, — подхватила оборотница, добавив в голос страданий.
— Или весь сыр-бор из-за Кристена Дальберга, на которого эльфийка до сих пор облизывается? — вставила я свой весомый аргумент.
— Он тебя все равно бросит! — Мари пыталась удержать лицо.
— Поздно. Я его уже бросила.
Оглушительная тишина была поразительной. Все стояли раскрыв рты, переводя взгляды с меня на эльфийку. Неужели это впервые и дракону никто никогда не отказывал? Я собой загордилась.
— Так давайте скинемся на платье Мариэль, раз подарков от мужчин ей уже мало, — скалясь, выдала Сельма, отвлекая от меня внимание. — Смелее, девушки, я тоже даю десять монет.
Кто-то икнул и зашуршал. Послышался звук перекатываемой в кармане мелочи, затем несколько человек подошли к той самой вазе, что в настоящее время являлась копилкой. Оглушенная и шокированная