Авантюристка в Академии

и застала Сельма со своей мамой.
Знакомство прошло в самой теплой атмосфере. Мамы радовались за нас, а мы за себя и за возможность общения.
— Леди Эмма, будем рады видеть вас у себя, — первой пригласила оборотница, и это стало неожиданностью.
— Двери нашего дома для нас всегда открыты, — в свою очередь подхватила мама. В ту же секунду лицо матери Сельмы вытянулось. Графиня Эмма обеспокоилась. — Что-то не так, леди Клементина?
Мы с подругой переглянулись. Обмен любезностями обычный, так в чем дело? Не сговариваясь, повернулись… Разочарование и недовольство я сдержала. Физкультурник Оливер Ньяр не желал давать своей подопечной ни дня покоя. Может, его волнует то, что именно ест адептка? Отбор на соревнования строгий и использование магии и специальных пищевых добавок недопустимо. От этого у бегунов развивается скорость и понижается чувствительность к боли.
Эльф с каменным лицом двинулся в нашу сторону, но неожиданно раздался предупреждающий рык. Мы с маменькой вздрогнули (ах, как была права она насчет непредсказуемости оборотней!), но остались сидеть на месте.
— Мама?! — удивленно прошептала Сельма, накрывая своей ладонью руку матери. — Ты что? Это же преподаватель Ньяр Оливер!
— Клементина Лопес?! — выкрикнул эльф, но остался стоять на месте. — Это ты?
Посетители кафе с интересом поглядывали в нашу сторону, ожидая представления. Учитель явно был личностью известной, и народу хотелось подробностей. Ответ потряс нас с мамой и даже заставил замереть в ожидании развития ситуации.
— Я! Трусливый остроухий, — оборотница поднялась, не сводя с мужчины презрительного взгляда. Кулаки женщины сжались, а на белокожих запястьях пробилась шерсть.
— Мамочка, — недоуменно прошептала Сельма. Похоже, даже зная характер своей родительницы, девушка была в шоке. Ей было неудобно.
— А ты все такая же, — усмехнулся Ньяр и сделал шаг в нашу сторону. Смелый.
— Сели, детка, посмотри на это дерьмо и запомни, никогда не связывайся с остроухими. Лучше оборотень твоей стаи или человек, чем эти отмороженные красавцы. Стреляют не холостыми, но пустые, как дерево.
Стреляют? Это она про что.
— Учитель Оливер Ньяр мой отец? — потрясенно произнесла догадавшаяся девушка. — Он?
На секунду тишина воцарилась во всем кафе. Потрясенные посетители смотрели на нас, а решительная леди Клементина на свою дочь.
Я видела, как по лицу мамы пробежала тень. Да, не все речевые обороты других рас хороши, но таков менталитет. Наша культура тоже не всем по вкусу. А естественность нынче в моде.
— Он, детка. И я погляжу, какая же сволочь, как раньше.
Шок и занавес.
— Леди Эмма, прошу меня извинить, — спохватилась оборотница, осознав, что они с эльфом не одни. — Это отец моей девочки. Сбежал, узнав, что я забеременела.
Настала очередь графини Эммы с возмущением и презрением взглянуть на Оливера Ньяра. Мамочка всегда умела без слов заставить собеседника почувствовать себя полным ничтожеством.
Глаз физкультурника задергался. Но он товарищ упорный. Прежде чем исчезнуть, нагло заявил:
— Не говоря лишних слов, Клео, ты всегда была резкая и порывистая. Не хочешь общаться, не надо. Но чтобы ты сейчас не сказала, я вижусь с нашей дочерью каждый день. И это мне нравится.
Эльф развернулся и ушел, насмешливо сверкнув зелеными глазами.
— Он не выглядит проигравшим, — заметила леди Клементина, усаживаясь на место. Руки женщины вернули свою чистоту и белизну, но сама она по-прежнему была раздражена. Это было заметно по чуть подрагивающим пальчикам.
— Официант, бутылку тасванского. Есть такое? — потребовала мамочка, а оборотница кивнула.
У женщин нашлась своя тема для разговора, и нам пришлось уйти. Я попрощалась с мамой, и увела с собой все еще шокированную Сельму. От родительниц мы решили не отставать. Купили в ближайшей лавке клюквенный морс, выпили его, а в опустевшую бутылку залили красное сухое вино. Вместе с коробкой пирожных в бумажном пакете покупка выглядела вполне невинно. Через проходную проблем не возникло. Мы девушки не буйные, сумели употребить только половину. Остальное оставили для удобного случая.
— Сель, как ты? — поинтересовалась я, когда мы улеглись по кроватям, а подсветкой служила луна.
— Знаешь…нормально. Я ведь чувствовала интерес Ньяра, и что он не совсем мужской. Думала, дело в моих успехах.
— Ты хорошо бегаешь. Лучше всей нашей группы.
— Это так… Только как теперь ходить на урок? Я же буду думать, что этот самый остроухий мой папандр? Дерьмо, как сказала мамочка.
Я зажала рот, чтобы не хихикнуть.
— Ну…ты же из-за этого не бросишь Академию?