Автономный режим

остановилось, сердце замерло в страхе. Но через секунду я вздыхаю с облегчением, не обращая внимания на ревность Айко.
Два низкорослых японца с закрытыми респираторами лицами выводят Алису Воронову. Она такая же, как и в Сети. Красивая, стройная, естественно женственная. Черные волосы оттеняют нетронутую бледность ее кожи. Только в глазах непонимание. На миг в ее взгляде вспыхивает надежда, когда она смотрит на меня, но быстро гаснет.
Не узнала…
— Отпустите ее, — уронил я.
Айко поспешно закрыла собой Алису, в голосе сквозит бессильная злость:
— Ты так и не понял? Сэйт! Она ни при чем, пусть уезжает! Я обещаю, что не трону ее. Только останься со мной. Ты думаешь, что мы хоть на минуту оставили тебя одного на улицах? Не-ет, дорогой. Я, я, и только я была с тобой! Ты постоянно был у меня как на ладони. Я жила тобой. Я полюбила тебя!
Господи, ну почему мне так не везет с женщинами? Кира меня предала; с Алисой никак не могу нормально поговорить; теперь оказывается, что меня страстно любит киллер! Да еще и убивший меня однажды… ошизеть!
— Ты мой, — проворковала Айко. — Правда, я на тебя немного обижена. Ты даже не поинтересовался моей судьбой, так бежал из гребаного Цирка Беспринципности.
Е-ма! Она еще на меня обижена!
Нет, нужно срочно прочистить себе мозги. И побыстрее. Похоже, что у меня начинается бред!
— Айко, — я с трудом не пропускаю в голос злобу. Мысленно решил, что пусть катится ко всем чертям, лишь бы оставила меня в покое. — Ничего не получится. В «Лаборатории» я не пойду.
— Зачем нам Янус Карт? — удивилась Айко. — Я теперь сама по себе. Контракт выполнен, «Ифриты» похищены.
— «Ифриты» теперь у нас. И «Лаборатории» не получат их больше.
— Они Карту больше и не нужны. Как и ты. Он достиг своей цели. Теперь ты мой, и только мой.
Я переспросил с недоверием:
— О чем ты? Разве «Лаборатории» не боролись за виртуальность?!
— Уже всё. Война закончена. Карт победил.
Я пытаюсь сосредоточиться на Алисе, но знание Айко завладевает моим вниманием:
— Не понимаю…
— Ты разве не слышал, Сэйт, дорогой, что «Новая надежда» больше не монополист? Она стремительно утрачивает свои позиции. В каждом отдельном государстве уже есть своя Сеть. К слову, от услуг «Надежды» отказываются, даже несмотря на предложенные ею откаты. Запущены новые спутники связи. Заканчивается строительство новой космической станции. И если «Новая надежда» не придумает ничего нового — Сеть, своя, будет у всех. А «Ифриты» это был ее способ вернуть власть. Тебя использовали, милый. Но я уверена, ты им отомстишь. С моей помощью.
— Я по-прежнему не понимаю…
Айко прижалась всем телом, я услышал ее томный стон:
— Зачем тебе вся эта грязь?..
— Скажи мне!
Новый стон, я слышу ее дрожащий шепот:
— Проект «Ифриты» создан для контроля постоянно увеличивающейся виртуальности, как ты не понимаешь. Корпорация «Новая надежда» уже не может физически уследить за всем, даже в своей хваленой киберсети. Понадобилась сила, абсолютная и тоталитарная, сдерживающая. Они рассудили, что в других сетях будут убийцы, подобные мне, и только «Ифриты» смогут влиять на ситуацию. И вот тогда другим поневоле придется обратиться к «Новой надежде» за помощью. И Сеть снова станет подконтрольной одной структуре территорией. Но этого не произойдет, дорогой, у них уже нет шансов. Ты вернул им «Ифритов», но Янус Карт оставил маленький подарочек. Сейчас хваленые программисты и предатели, вроде Дикаря, доживают последние минуты. Они обречены…
* * *
Обречены…
Война проиграна? «Новая надежда» исчезнет?
Странно, я почти ничего не ощущаю. Главное, что Янус Карт больше не преследует меня. Главное, что Алиса здесь. Главное, что скоро все закончится.
— Пусть, — прошептал я. — Это их битвы. Для меня все уже закончилось.
Торжествующая улыбка осветила Айко изнутри.
— Я же говорила, милый, что всё кончено. Пойдем, нам еще столько нужно друг другу сказать…
Она замолкает, когда я прохожу мимо нее. Ее помощники подбираются, пытаются отступить. Алиса все это время буравит меня взглядом, потом неожиданно шепчет одними губами:
— Сэйт?..
Узнала! Все-таки узнала!
Чувства захлестывают меня настолько, я могу лишь улыбаться. Даже не замечаю лязг передернутого затвора. Зато окрик Айко ледяным хлыстом режет прохладу переулка:
— Стой! Ты куда?!
Я обернулся, в меня нацелен пистолет. Лицо Айко перекошено ревностью и злобой:
— Что ты делаешь, милый?
Стараясь говорить спокойно, я роняю:
— Уходи, и я забуду о тебе. Не трону и обещаю не мстить.
— Нет!
— Сэйт! — этот взволнованный голос принадлежит Алисе. — Осторожно!