Автономный режим

пустое инвалидное кресло у входа, хакер-неудачник исчез. Сейчас где-то уже закапывают его опустевшее тело…
Без лишних разговоров я отдал пистолет охране Розового и под звуки «Колоколов ада», шагнул в кабинет.
Айко обернулась, лицо японки было скрыто непроницаемой маской. Рядом, на маленьком столике на колесиках, какие можно увидеть в ресторанах, покоится с погасшими глазами голова генномода. Вскрытая черепная коробка обнажила кремниевый мозг с вкраплениями пластика и силикона. Все тщательно вымыто, нигде нет и следа ядовито-черной крови.
Карлик-мафиози вышел из-за стола, неторопливо стал надевать фиолетовый пиджак, висевший на спинке стула. Я заметил на запястье бандита электронную татуировку, сейчас она изображала часы. Обычно такие штуки привлекают дешевизной, что может говорить о бедном прошлом Розового. Впрочем, с тем же успехом это может быть и простым вкусом к имплантам, недаром его организм почти наполовину состоит из них.
— Я не знаю, чем ты занимался раньше, друг, — Розовый улыбнулся, но его голос оставался напряженным, — однако сейчас меня это беспокоит. Понимаешь?
— Не уверен.
Он доковылял к столу, проговорил в задумчивости, рассматривая его содержимое:
— Я не спрашивал у тебя ни о чем. И не собираюсь. Но в последнее время здесь стали происходить слишком волнительные, мать их, события. По нашему сектору ходят нехорошие слухи. А сегодня ты мне вообще притащил в Цирк голову генномода. Я хочу сказать, что пришла пора мне задуматься о своей безопасности.
Я произнес ровно:
— Друг, если дело в деньгах, то я заплачу, хорошо заплачу.
Розовый показал ровные, как у скульптуры, золотые зубы:
— Меня не интересуют деньги. В такой ситуации главное — не потерять свою голову. Всех денег не заработаешь… Айко, оставь нас.
Японка неслышно удалилась, а Розовый заговорил быстро:
— Убираться тебе отсюда надо, парень. Попал ты.
От резкой смены тона я потерял дар речи, а Розовый продолжал сыпать:
— Хоть и нравишься ты мне, люблю психов, да и дурочка моя, Айко, по тебе сохнет, но — уезжай. И быстро. Когда в дело вступают корпорации, то я не уверен, что даже на орбите можно спастись.
— Что было в «черном ящике»? — спросил я хрипло.
— Смерть твоя там была.
— Генномод меня ждал?
— Как будто ты не знаешь, — Розовый скривился. — Ты вообще как мог с таким «хвостом» ко мне в Цирк прийти, а? Не знаю, что ты натворил, но похоже что-то серьезное. Это боец корпораций, профессиональный «мясник». Таких не посылают в одиночку, понял?
Я промолчал. Значит, не зря я не хотел верить в случайности. Розовый буркнул:
— Собирайся, парень. У меня и так дел полно, после тебя все тут нужно чистить. Я хочу сказать, что твоих следов на моей репутации остаться не должно. На тебя объявлена охота, и где-то в округе шарят еще пару десятков таких типов. Не знаю, как ты смог стольким шишкам наступить на мозоль, но корпорации готовы сильно облегчить кошелек в обмен на твою голову. — Он помолчал, добавил со вздохом: — К сожалению, большего узнать не удалось…
Что ж, Розовый прав, я и так задержался, да еще и друзей втянул в неприятности. Пока не поздно — нужно уходить. Везение не может быть вечным.
Я достал кредитку, хоть так отблагодарю человека:
— Спасибо тебе, друг. Ты меня очень выручил.
Розовый скривился, открыл было рот, но так и не издал ни звука. Послышались далекие крики, ругательства и негромкие хлопки. Розовый встрепенулся, с огромной скоростью метнулся к панорамному окну. Через секунду и я подскочил. Как раз вовремя, чтобы заметить полтора десятка человек, входящих в Цирк. Обтягивающие черные кожаные трико и оружие в руках гостей мгновенно расставило все точки. А крик вбежавшего в кабинет охранника лишь подтвердил догадку:
— Шеф, вторжение!!
* * *
«Вот меня и нашли, — пронеслось в моей голове. — Но, черт, как же быстро…»
По венам заструился жидкий азот, мгновенно смешиваясь с напалмом, кулаки сжались. Дурная злость захлестнула, я ощутил решимость идти до конца. Каковы бы ни были намерения «мясников» — не сдамся! Все равно мне теперь конец.
Будто сквозь пенопластовый туман я услышал взволнованный голос Розового:
— Что с охраной?!
— Молчат, шеф. Я пытался с ними…
— Внешние камеры! — рявкнул карлик.
Стена над столом Розового осветилась голограммой, изображение разбилось на квадраты — наружные камеры наблюдения.
— Что за?..
Первое, что я заметил, была ярко-красная лужа на пыльном бетоне, а чуть в стороне, у самой кромки экрана, виднеется человеческая рука. Повинуясь команде Розового, изображение задвигалось. Мы увидели Цирк Беспринципности, охваченный ленточным червем